Северная сага. Медвежья доля - Вячеслав Калинин

В этот момент из темноты вынырнул еще один враг — молодой, верткий, с длинным ножом в руке. Он замахнулся, чтобы ударить Ратибора в спину, пока тот был занят схваткой. Ратибор его не видел. Не видел никто — слишком быстро все происходило, слишком темно, слишком много мельтешения.

Но Бьёрн Болтун видел все.

Он не сидел на корабле (какой дурак будет сидеть, когда его товарищи бьются?), а крался вдоль берега, пригибаясь, короткими перебежками. Увидел нож, занесенный над спиной Ратибора, и не раздумывал ни секунды.

— Ах ты, нидинг29! — взвизгнул Бьёрн не от страха, а от ярости. — В спину решил ударить⁈

Прыжок. Бьёрн Болтун, коренастый, кривоногий, с руками, похожими на канаты, одним движением пересек разделявшие их несколько шагов. Правая рука его метнулась вперед и копье-посох, которым он владел как никто другой, вошло своим жалом между ребер молодого убийцы. Тот даже не охнул — только выдохнул, как спущенный мех, и мешком осел на песок, выронив нож.

— Это тебе за… — начал было Бьёрн, но договорить не успел — из темноты вылетел еще один враг, метя топором в голову Бьёрна. Болтун ушел вниз — его короткие ноги согнулись, как пружины, а сам он катнулся под ударом, пропустил лезвие над собой, и тут же, разгибаясь, всадил свое копье в бедро нападавшего. Тот заорал, рухнул на колено, и добивать его уже не понадобилось — подскочивший Аудульф одним ударом снес ему полголовы.

— Жив? — крикнул Аудульф, оттирая лицо от чужой крови.

— А то! — отозвался Бьёрн, вскакивая на ноги. — Я живучий, как таракан, знаешь, у нас в Роскилле один т…

— Потом расскажешь! — рявкнул Аудульф и снова ринулся в бой.

Ратибор тем временем одолел своего противника — заломил ему руку, ударил головой о камень, и тот затих. Поднялся, тяжело дыша, огляделся.

Почти все было кончено. Те немногие из людей Рауда, кто еще стоял на ногах, начали бросать оружие и поднимать руки. Тех, кто пытался бежать к кораблям, постреляли хирдманы Ратибора, охранявшие драккары, и беглецы попадали со стрелами в спинах на песке.

— Лежать всем! — заорал Ратибор сдавшимся. — Оставим в живых, если дергаться не будете!

Его голос, властный и громкий, перекрыл шум затихающей схватки. Уцелевшие викинги Рауда замерли и попадали на землю. Один, впрочем, попытался еще метнуть нож, но тут же получил от Болли Костолома такой удар кулаком в ухо, что упал и больше не шевелился.

Бьёрн Болтун стоял посреди побоища, вытирая жало своего копья о штанину убитого. Оно было все в крови по самое древко. Коротышка улыбался — широко, довольно, с облегчением.

— Ну, как я тебе? — спросил он, обращаясь к Ратибору.

Ратибор посмотрел на маленького человечка — на забрызганное лицо, на длинные руки, все еще напряженные, на короткие кривоватые ноги, твердо стоящие на окровавленном песке.

— Спасибо, Бьёрн, — сказал он коротко, без лишних слов. И хлопнул кормчего по плечу — по-мужски, крепко, так, что тот пошатнулся.

— Пустяки, — Бьёрн сплюнул. — Я же говорю, я — лучший. И в бою, и в болтовне. И на воде, и на суше. А этот молокосос, — он кивнул в сторону тела того, кого убил первым. — Он бы тебе, ярл, нож в спину всадил, если б не я. А там — кто знает, ведь мог бы и не выжить. А ты мне нужен живым, потому что, если ты погибнешь, то кто мне заплатит? Ты обещал серебра отвалить, а у этих, — он пнул носком сапога ближайшего пленного. — У этих даже ни одной монетки за душой нет, я уже проверил.

В голосе его снова зазвучала привычная болтовня, но теперь никто не морщился. Даже Аудульф, который еще утром готов был утопить Бьёрна в море собственноручно за его трескотню, вдруг усмехнулся и кивнул.

— Ладно, Болтун, — сказал он. — Твоя взяла, ты — лучший, признаю это. Живи пока.

— А я и собираюсь жить, — ответил Бьёрн. — Долго и счастливо, на ваше-то серебро.

Торир подошел к Ратибору, вытирая меч обрывком чьей-то рубахи.

— Тридцать два человека. Двадцать три убиты, остальные сдались. Рауда среди них нет — я проверил каждого.

— Пленные кое-что уже рассказали, — сказал подошедший Беляй, и лицо его в лунном свете казалось вырезанным из кости. — Рауд ушел на восток, в Кунгсвик, еще вчера. Забрал один корабль и лучших людей. Сказал остающимся, что вернется через три дня!

— Проверим, — проговорил Ратибор. — Тащите пленных по-очереди, поговорим с ними.

Пленных допрашивали всю ночь. К утру картина прояснилась четко: Рауд, узнав о том, что в Роскилле появились какие-то непонятные варяги, ищущие его, решил на время уйти из укромного фьорда, чтобы спрятать награбленное. В Кунгсвике у него было еще одно тайное убежище — маленькая бухта на востоке, куда он иногда отводил захваченные корабли. С собой он взял свой главный драккар и самых верных людей. Остальным приказал продолжить ремонт кораблей, пока он не вернется и сидеть тихо.

— Хитрый змей, — пробормотал Аудульф.

— Но не настолько хитрый, как мы, — ответил Бьёрн, который — о чудо! — молча слушал показания пленных, только изредка кивая или качая головой. Теперь он встал, отряхнулся и посмотрел на восток, где небо уже начинало сереть.

— Кунгсвик, — сказал Бьëрн. — Знаю такое место. Там проход еще хуже, чем здесь. В полнолуние не пройти — только вечером, в прилив, когда вода поднимается. Если он ушел туда вчера, он заперся там до следующего прилива. У нас есть полдня, чтобы зайти с другой стороны.

— С какой другой стороны? — спросил Ратибор.

— А вот с этой, — Бьёрн усмехнулся и продолжил чертить на песке. — Кунгсвик — бухта-ловушка. Один вход, один выход. Но есть тропа через горы. Если оставить корабли здесь и перевалить хребет пешком, можно выйти к бухте с тыла. Рауд будет ждать нападения с моря, уставившись на проход между скал, и не увидит, как мы спустимся сверху.

— Ты уверен, что тропа существует?

— Я по ней ходил, — Бьёрн снова принялся чертить на песке. — Вот, смотри. Здесь, за этой скалой, начинается подъем. Местами круто, но пройти можно. Если выступить сейчас, то к