Дневник благодарности - Наталья Куценко

И еще почему-то кажется, что он так же, как и Даша, носит плотную броню, стальную, тяжелую. Он нарастил ее за эти годы, и мне так хочется, чтобы сейчас по ней прошла тонкая трещина. Только одна, ее будет достаточно. Тогда я смогу представить, как она разбивается в дребезги и опадает на землю, рассыпаясь в ржавую труху и пыль. На секунду мне кажется, что это вот-вот произойдет, но он опять закрывается.

— Вот только не надо так на меня смотреть. Как будто я не понимаю, что ты, — он тычет в меня пальцем, — да и вообще все вы, думаете обо мне. Вы все считаете, что я безответственный придурок. И ты, и Даша, и ты, Климов. Вы все думали об этом, ведь так? «Почему он так себя ведет, почему ему, придурку, который не ценит свою жизнь, досталась такая сила?»

Я отвожу взгляд. Я ведь и вправду так думал. Костя тоже молчит.

— Вот, я знаю, — Влад усмехается. — Все, кто узнает об этом, так думают. Почему он, а не… Да кто угодно. Жена, друг, родители… Вы все постоянно долбите мне мозг, мол, я «должен ценить свою жизнь», «должен перестать быть эгоистом». Да что вы понимаете?! Никто из вас даже представить себе не может, как бы я хотел сдохнуть! — Влад отталкивается от стенки, снова вскакивает, делая пару шагов от нас, пинает подвернувшийся камень, потом опять возвращается. Мечется, будто бурлящая в нем сила не дает ему оставаться на месте. — Вы бы все этого хотели! Вот я и сваливаю, чтоб глаза вам не мозолить. Я ведь как кость в горле, или нет, как там Даша сказала — постоянно сыплю соль на рану.

— Никто не хочет, чтобы ты умер, — отвечает Костя устало.

— Да что ты?! То есть ты не думал об этом? О том, что я не достоин этого?

— Думал, — Костя отвечает очень тихо.

— Ну вот! — Влад поворачивается ко мне. — А ты, мелкий? Хотел бы, чтобы я сдох, а твой папочка выжил?

Я дергаюсь от его слов, как от удара. Влад только кивает, убеждаясь в своих словах.

— Вот и все, — говорит он, подхватывая рюкзак и опять собираясь уйти.

— Да, — говорит Костя. — Я не раз об этом думал. О том, что ты мог бы жить спокойно, имея такую силу, в отличие от меня или Даши. Нам никуда не сбежать от этого, но вот ты — мог бы вести совершенно обычную жизнь. Тем не менее ты все равно всякий раз стремишься испытать свою удачу. Зачем?

Влад останавливается, видимо думая, стоит ли отвечать, но потом все же говорит:

— Потому что ненавижу это еще больше, чем вы, — он оборачивается, глядя на Костю. — Потому что в этом я с вами согласен. Потому что я тоже считаю, что лучше бы я сдох.

— Нет, — я наконец прихожу в себя. — Ты не прав. Даша так не думает. Она спать не может, пока тебя нет, боится, что увидит тебя в своих видениях. И я так не думаю. Я уверен, что Костя тоже.

— Да мне плевать, что ты там думаешь! А что касается Даши… Она просто боится, что повторится то, что уже было. На самом деле ей на меня плевать, она просто не хочет снова чувствовать себя виноватой.

— Это не так! — я опять почти кричу.

— Если бы это было не так, она бы поняла, что я просто не могу по-другому. Вы не знаете, что это такое, когда…

— Ой. Да хватит уже! — Костя вдруг резко подходит к нему, хватает за грудки и встряхивает. — Хватит! Я прекрасно знаю, что это такое, когда из-за тебя погибает человек! И Даша тоже знает! Мы все знаем, что такое чувство вины! Не надо делать из себя особенного!

— Даша сама так решила, она не виновата, что тот придурок сорвался! Это другое!

— У меня тоже другое? — Костя чуть ли не рычит. — Ты ведь в курсе. Можешь даже не пытаться меня обмануть. Тебе известно, что я знаю что такое, когда из-за тебя реально кто-то умирает. Так что даже не смей мне говорить, что…

— Отпусти, — Влад, пытается разжать его руки, а потом отталкивает — Да отвали уже! Ты не втягивал свою жену в чертовы авантюры! Она не закрывала собой тебя! И ты не бросал ее тело в подворотне, как последний трус, потому что иначе тебя бы тоже… — голос Влада срывается, но он продолжает, даже охрипнув, — Ты вообще не видел, как она умерла! Тебя даже рядом не было! Она просто…

Удар кулака, прилетевший ему в челюсть заставляет его замолчать. Он чуть не падает, хватается за щеку, а Костя стоит над ним. Влад тяжело дышит, но почему-то в драку не лезет.

— Успокоился? — спрашивает Костя, чуть встряхивает рукой, чтобы унять боль.

Влад не отвечает, он просто садится прямо на землю, опираясь о стенку, откидывает голову назад и закрывает глаза. Из ранки на губе стекает пара капель крови. Костя тоже опирается на стенку, а я только сейчас понимаю, что почти не дышал все это время, и наконец выдыхаю.

— Извини, — вдруг тихо говорит Влад.

И опять тишина, Костя снова достает сигарету, чуть разминает ее в пальцах, а потом все же спрашивает:

— Так что случилось? Мне показалось, ты вроде как мириться приехал, гитару вон даже притащил.

— Видимо, зря. Я думал той конец пришел, но вы ее починили.

— Даша сказала, что она все равно не так, как раньше, звучит, — тихо говорю я.

Опять тишина, мимо нас проезжает еще одна машина, паркуется неподалеку и оттуда выходят люди, видимо, семья: мужчина, женщина и двое детей — мальчик и девочка. Они спускаются к пляжу, дети сразу разуваются и бегут мочить ноги, а взрослые стелют на уже подсохшую гальку подстилку. А я смотрю на этих незнакомых мне людей и почему-то думаю о том — какие же они, на самом деле, счастливые. Простая жизнь, простая семья, никаких необычных способностей…

— Вот скажи мне, — говорит Влад, поднимаясь с земли и тоже разглядывая незнакомцев, — вот ты читаешь мысли… Я ведь и впрямь придурок. Ну вот на хрена я ей сдался? Лучше бы она меня просто послала, а так… Как не вернуться? И ведь злится на меня, и в то же время… Ну не могу я… Не могу по-другому. Как она этого не понимает? Меня постоянно будто на части рвет. Она говорит, что я должен оставить… А сама? Сама ведь тоже не может забыть этого своего… Черт, — Влад несильно бьет кулаком по стенке.

— А я думаю, она бы уже давно выбрала, если бы ты выбрал, — отвечает Костя. — Может, она этого и ждет, когда ты наконец определишься. Ты об этом не думал?

Влад невесело усмехается.

— Даже если я выберу… Хотя для меня это равносильно предательству. И она это знает. Это все равно, что убить его еще раз. Ты бы смог наплевать на человека, который спас тебе жизнь, отдав взамен свою? Смог бы его бросить?

Я слушаю, затаив дыхание.

— Он и так уже мертв, — говорит Костя.

— Ты не понимаешь, — Влад качает головой. — Он жив, и каждый раз он ждет меня.

На этих словах я вдруг чувствую запах леса, как тогда в больнице. Он говорит о своем друге?

— Откуда ты вообще знаешь, что это именно он? Может это просто сны?

— Знаю. Ты просто не был на моем месте. Вы все говорите, что это… Что я сумасшедший, но я знаю, где я был и что видел. Каждый раз, когда я нахожусь на волосок от смерти, он вытаскивает меня. Это делает он. И только так я могу встретиться с ним. Так скажи, какое я имею право просто бросить его?

— Знаешь, я думаю, если все это даже и так… Если бы я был на его