Дневник благодарности - Наталья Куценко

остаюсь один в этом мертвом мире. Вдалеке, у самого горизонта, над серой водой поднимается что-то черное. Оно растет и растет, превращаясь в гигантскую волну, скрывающую полнеба. От нее не сбежать и не спрятаться, остается только смотреть, но она не спешит обрушиваться на берег. Она все надвигается и надвигается, меня парализует от ужаса, животного страха, чувства обреченности и неизбежной беды. И когда мне уже кажется, что еще немного и я просто не вынесу и брошусь ей навстречу, чтобы вода поглотила меня, избавив от страданий, картина меняется. Я уже в комнате, стою у окна, только чувство никуда не исчезает, оно тяжелым камнем остается в груди. Я дергаю шторы, хочу открыть окно, чтобы глотнуть свежего воздуха. На улице идет снег, он белой сетью опутывает черный город, улицы, деревья, дома. Так холодно. Я обнимаю себя руками, но никак не могу согреться. Задергиваю шторы, оборачиваюсь и с ужасом понимаю, что я снова стою в той самой больничной палате.

Я резко открываю глаза и сажусь на кровати. Какой-то шорох. В первую секунду мне кажется, что я в своей комнате, но потом замечаю Костю, обернувшегося ко мне и вспоминаю, что это не моя комната, и что вообще случилось до того, как я уснул.

За приоткрытым окном светит солнце и небо невозможно яркой синевы. Так странно, там же только что все было серое. Сейчас все эти краски кажутся мне нереальными. И снег, там ведь был снег…

— Ты как? — спрашивает Костя, подходя к кровати.

Я перевожу взгляд на него, моргаю, окончательно изгоняя сон.

— Как голова? — продолжает спрашивать он.

Я прислушиваюсь к ощущениям. Ничего.

— Все нормально.

Он облегченно вздыхает.

— Сколько я проспал?

— Час от силы, — Костя снова садится на стул, не отводя от меня глаз, а потом настороженно спрашивает: — Что тебе снилось?

— А? Да так, — мне не очень хочется ему рассказывать, но он продолжает смотреть на меня и наконец говорю. — То же, что и тогда… Ну помнишь?

Он кивает. Я встаю, чуть покачиваясь, подхожу к двери в ванную.

— Можно? — спрашиваю я.

— Конечно.

Умываюсь, на пару секунд задерживая взгляд на своем отражении в зеркале. Бледный, растрепанный. Черт, ну что за дни-то такие?

Когда я возвращаюсь, Костя уже открыл шторы, распахнул окно, и комната наполняется солнечным светом, но мне больно смотреть на него.

— Клим, — Костя поворачивается и смотрит на меня очень серьезно. — Ты… — наверное, он снова хочет сказать, что я идиот, и чтобы я больше так не делал, но почему-то не продолжает. У него какое-то странное выражение лица, взволнованное и в то же время немного удивленное. Он разглядывает меня будто впервые. — Ты… — опять начинает он.

— Извини. Мне не стоило лезть, — говорю я. — Я просто… Если честно, я и не понял, как это случилось.

— Что ты сделал?

— Не знаю, я просто протянул руку и вдруг почувствовал… Почувствовал… Не знаю, как это назвать, но мне кажется, это была твоя боль. И я захотел забрать ее, — я замолкаю, чуть смущаясь.

— Больше никогда… — он сводит брови, и голос у него враз снова становится очень холодным.

— Так не делать. Я понял, — чуть резковато прерываю его я. Мне вдруг становится обидно. Я отворачиваюсь, а потом, чуть помедлив, быстро подхожу к двери. — Извини, — бросаю я и выхожу, а потом ускоряя шаг, чуть ли не бегу. Он за мной не идет.

Я сворачиваю к лестницам, быстро сбегаю вниз, выбегаю в холл, потом на улицу, и уже на ступеньках вдруг сталкиваюсь с кем-то.

— Ой! — Алиса чуть вскрикивает и, покачнувшись, цепляется за перила.

— Извини, — я замираю, испуганно глядя на нее.

— Да ничего, — она улыбается, восстановив равновесие. — Ты куда так спешишь?

— А, да я… Я просто… — я не знаю, что сказать. У меня внутри все сжимается и опять кажется, что я вот-вот расплачусь. Я смотрю прямо в ее глаза, такие светлые, чистые, и вдруг говорю тихо, — Я просто хотел помочь, — будто оправдываюсь. Хотя делать это я должен вовсе не перед ней.

— И как? — спрашивает она с неподдельным интересом, будто понимает, о чем я.

— Не знаю, я… Кажется, у меня ничего не получилось. Бесполезно, — я отворачиваюсь, делаю еще пару шагов вниз и растерянно замираю. Не знаю куда мне пойти. Может, к бассейну? Я направляюсь туда, а Алиса почему-то идет за мной. Просто молча идет следом. Мы подходим к бассейну. После ливня дно скрыто под темной водой, и в нем, как в зеркале, отражается крыша и островки голубого неба в прорехах. Я сажусь на парапет, Алиса садится рядом, болтая ногами, и в воде теперь отражаются наши ноги. Под моими — темнота, а под её ногами — кусочек неба и кажется, будто она стоит прямо на нем.

— Ничего не бывает бесполезным. Особенно, если это искренне, — тихо говорит она.

— Он разозлился, — отвечаю я.

— Может, просто испугался?

— Меня?

— Или за тебя.

Странный разговор, у нее такой вид, будто она все понимает, может, поэтому я так и говорю. У меня еще немного кружится голова и все вокруг кажется нереальным. Будто еще продолжается сон. Может, так и есть? Весь мир вокруг будто замер и так непривычно тихо — нет ни птиц, ни цикад, ни ветра, ни голосов… В одну из прорех заглядывает солнечный луч и по воде разбегаются блики, — как крохотные золотые рыбки. Мне кажется, что я это уже где-то видел, просто очень давно и забыл где; и вот теперь я будто поймал пальцами тонкую, как паутинка, нить, и едва-едва тяну ее, чтобы размотать клубок, но ничего не выходит, она опять рвется, у меня слишком грубые руки.

— Я бы хотел, — говорю я, — хотел бы забрать все это. Мне кажется, я бы смог.

— Может, и смог бы… А что бы ты сделал с этим, если бы забрал?

— Не знаю. Просто забрал бы и все. Чтобы они стали свободными.

— А что дальше?

— Не знаю. Просто все это… Причиняет только страдания.

Алиса вдруг улыбается, а потом достает что-то из кармана.

— Вот смотри, — говорит она, протягивая мне это что-то на ладони. Я приглядываюсь и понимаю, что это монета, но не обычная, больше похожа на сувенир, скорее даже на жетон к настольной игре, а на видимой мне стороне выгравирована крохотная золотая рыбка. — Если я ее тебе дам, что ты сделаешь в первую очередь? — спрашивает Алиса.

— Не знаю, — я не понимаю, что она от меня хочет. — Ты о чем вообще?

— Ну, у тебя есть много вариантов — ты можешь ее сохранить, можешь бросить в воду и загадать желание, например…

— Сохраню, наверное, если это подарок.

— Хорошо, — она берет меня за руку и кладет мне на ладонь монетку, все той же стороной, где рыбка. — Дарю.

Я все еще в недоумении беру ее пальцами за ребристые края, а потом бездумно переворачиваю. С другой стороны — она серая и там рыбий скелет.

— Вот! — Алиса аж подпрыгивает от воодушевления, так что я чуть не роняю монетку в воду. — Вот видишь?! Ты ее перевернул!

— И что? — я несколько раз верчу в руках монету, разглядывая то скелет, то рыбку.

— Она из одной игры, — продолжает Алиса. — Если она тебе выпала, ее подбрасывают. Если выпадет рыбка — можешь использовать заклинание лечения на одного из членов твоей команды, если скелет — теряешь здоровье.

Я подбрасываю ее, ловлю и смотрю на ладонь. Мне выпала рыбка.

— Выиграл, — говорит она весело.

— Не люблю рандом, — отвечаю я. — Его никогда не предугадаешь. Никогда не знаешь, проиграешь или выиграешь. Просто случайность.

— А я люблю. Потому что мне кажется, что на самом деле ничего не бывает случайно. Даже в игре. Просто мы не понимаем из-за чего эта случайность вдруг случилась. Может, мы сами ее выбрали, просто не помним, как и когда… Но в игре, когда тебе выпадает та или иная сторона — все просто. Выпала одна сторона и второй, считай, больше нет. А в жизни — все куда интереснее. Я ведь дала тебе всю монетку.

— То