Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута

Точно сволочь.

– И вы подружились?

– Да. Это оказалось несложно. Ей тоже было одиноко. Очень-очень. И мы вместе играли. Я ее учила. Здесь ведь все другое. А она учила меня. Мы разбирались…

– И убивали.

– Убивали, – не стала спорить Офелия. – Она ведь была такой голодной. Не всегда получалось сдержаться. Но папа помог. Он привозил тех, кого убивать можно. Это чудовищно, правда?

– Да.

– Хорошо, что ты не врешь. Я ведь знаю, что чудовищно. Теперь. Тогда… тогда я верила ему. Он говорил, что главное – наш род. Что нужно его сохранить, преодолеть проклятье, которым одарили Вельяминовы. Что именно из-за проклятья у него нет сыновей. И я хотела помочь отцу. Наверное. Или нет? Он ведь плохих людей привозил. Очень плохих. Они заслуживали смерти. – Офелия принялась покачиваться, а огоньки свечей вдруг мигнули, приседая. – Я ведь была ребенком… была…

– Была, – подтвердил Ведагор.

– Но уже давно не ребенок… Наверное, тогда бы я могла уехать, но не теперь. Теперь я и она – мы вместе. Навсегда. И он этого хотел. Он не скрывал документы. От меня. Там, дома… он проводил опыты. Раз за разом. Искал идеальное вместилище… чтобы возродить ее, понимаешь? Я ему не нужна! Нужна она! Но и ее он не любит!

– Тише…

– Я тихо… Он считал меня дурочкой. Я давно подозревала, что он врет мне, и притворялась. А он всегда полагал, что я не слишком умна. И легко поверил. Все поверили.

– Даже я обманулся. Ты талантлива.

– Правда? – В безумных этих глазах виделась радость, такая детская, от которой сжимается сердце.

– Правда.

– Ты не врешь. Ты хороший, я не хочу тебя убивать. И никого не хочу… больше не хочу. Мы устали. Она устала. Она слишком долго была в этом мире и хочет назад. Домой. И я хочу покоя, чтобы ни снов, ни… Она ведь забирает не только людей, но их души, память… И каждую ночь проживать чужую жизнь… Как будто прожила тысячу лет и еще один день. Как в сказке, только там было про ночи, а я – годы. Чужие годы… и все такое яркое, как настоящее.

Наверное, она была сильным человеком, если сумела не сойти с ума.

И Ведагор сказал это.

– Я сошла… да… Но когда у тебя в запасе столько жизней, всегда можно подыскать подходящую. Папочка не хотел, чтобы я училась. Дурочкам зачем? И мы сами нашли учителя. Для нее. И для меня. Это ведь странно? Он был магом. Магом смерти, одним из тех, кто встал рядом с Черным ханом, когда тот собирал свое войско. А потом предал хана и был отдан тьме. Он и учил нас. Магия изменилась, но не так сильно, чтобы не разобраться. Я отсняла документы, те, особые, которые отец прятал, – не от меня, я же дурочка, зачем от меня прятать. И муженек за мной присматривает, следит, чтобы я ни с кем не общалась извне, никому не рассказала случайно. И телефоны слушают. Но мне извне не нужно, я ведь общаюсь с теми, кто здесь, – Офелия постучала пальцем по виску, – а они умеют слушать. И говорить. Тот маг, он многое рассказал. Он хороший. Он отдал жизнь, чтобы спасти сыновей. Они ушли к врагам хана. Там сложная история… Ты не устал еще слушать?

– Нисколько.

– Хорошо. Я давно не говорила с живыми, чтобы по-настоящему и без притворства. Все же с мертвыми – не совсем то, их столько… Порой шумят, мешают друг другу. И гудит, гудит в голове постоянно. Этот гул выводит из себя несказанно. Я и срываюсь на людях, хотя давно уже не тут живу. Тут нельзя надолго. Она устала и тоже… Извини, отвлекаюсь. Я пытаюсь держать в голове, о чем надо говорить. О чем… маг… бумаги? – Офелия сморщила лоб. – Бумаги… папа… он давно… Дед, потом отец тоже. Лаборатория… Изучал, научился работать с тьмой. Он так думает. Менять ею людей. Тьма тоже способна на многое. Он получил одно вещество… оно как бы затормаживает процессы в теле. И болезни. И все вообще. Живые получают силу мертвых. Он хотел сам так… вечная жизнь и сила. Но вечной жизни не бывает. Прости, опять запуталась. Папа понял, что ошибся, когда его подопытные начали сходить с ума. Тьма разъедала их изнутри. Он и сам тоже, но это не очень заметно. Было не очень… Чем дальше, тем скорее идет процесс. Так вот, он решил, что должен возродить ее. Она даст силы, и он сам станет вечным и неуязвимым, как Черный хан. Но для этого нужна особая жертва…

– Ты? – Ведагор понял все. И Офелия кивнула. – Он тебе что-то говорил?

– Говорил. Что станет императором. А я буду императрицей. Думал, я буду радоваться. Я радовалась. Почему бы и нет? Ему приятно. А что до остального, то это не такой быстрый процесс. Он собирал силы. Долго… Но его алтарь сломан. Отец его правил, ставил опыты… разные. Он не темный маг, но мы ему помогали.

– Почему?

Офелия замерла, нахмурилась, явно пытаясь понять смысл вопроса. Потом губы ее искривились, словно она того и гляди разрыдается.

– Надо… надо помогать… надо помогать папе…

– Надо. – Ведагор снова обнял ее. – Ты хорошая дочь. Умная. Я был бы рад, если бы у меня была такая умная дочь. – Он погладил мелко вздрагивающую спину.

– Завтра, – выдохнула Офелия ему в плечо. – Завтра начнет. Прольется кровь. Много-много… Крови, жизни… Хватит, чтобы смыть запоры. Мы не устоим, если он позовет. Она не устоит. Ей и так тяжело, а если прольется кровь, то… будет плохо всем.

– Ярмарка? И то поле? Это место…

– Место, где Черный хан когда-то умер.

– А коровники?

– Там лаборатории.

– А вторая половина сердца где?

– Там, куда нам нет хода. Ты должен отнести, – Офелия отстранилась, – соединить… Пока она может себя сдерживать. Две части.

– Куда?

– Куда… да, куда! Туда, куда нам хода нет. Где хранят… они хранят… собирают тьму. Старая ошибка дорого может стоить. Вельяминовы… – Офелия судорожно сглотнула, – все дело в Вельяминовых.

Она моргнула, и из левого глаза выкатилась тонкая струйка крови. А потом и из правого.

Зрачки разошлись, почти стерев радужную оболочку, и глаза стали черны.

– Мало времени, – сказала тьма. – Я держу ее, но время выходит. Люди хрупки. Она хорошая. Я постараюсь не убить. У меня тоже не было подруг. Сердце раскололось. Одну часть нашли. Ее