Эльфийский апокалипсис - Екатерина Насута

– Это да, банкой еще зашибу ненароком, неудобненько получится. А букетом, глядишь, выдюжат. Значит, я выгодная невеста?

– Ага.

– А ты… не очень выгодный жених?

– Раньше-то выгодным был. А теперь, получается, так… Обидно, – Бер тяжко вздохнул, – всю жизнь я какой-то… недовыгодный.

– На жалость давишь.

– Надо же хоть на что-то. А вообще я хороший. Добрый.

– И бабник.

– Это я раньше был, а теперь перевоспитался! И Ванька больший! На него знаешь, как вешались…

– Это ты Марусе расскажи. И лучше поименно, списком, так сказать. И с фотографиями, чтоб не ошиблась ненароком…

Бер призадумался, снова на тушенку покосившись.

– Цветы я куплю…

– Куда ж ты денешься. И цветы купишь. И торт. И кольцо.

– Ну с кольцом проще, чем с цветами. – Он сунул руку за пазуху и действительно вытащил кольцо. – Я его давно сделал. Не для тебя и не для кого-то, а просто. Мы ведь и на раскопки ездили. Нет, к серьезным делам никто студентов не допускал. Так, подсобными рабочими… и учились. А потом, кто хотел, мог остаться. По контракту. Мне было интересно, и я остался.

Колечко в его руках было тонким-тонким, точно из искрящейся паутинки сплетенным.

– И вы там клад древний раскопали?

– Да не то чтобы… пару старых домов. В них – осколки горшков, утвари разной, еще украшения… подвески, кольца височные. Когда из земли достаешь, оно совсем не впечатляет. В большинстве случаев без сноровки особо и не различишь, артефакт это или камень такой причудливой формы. Поэтому все странное откладывается, отмечается, потом и разбирается. Но людей было много, работы – не очень. А еще там неподалеку городишко. И рынок. Всякое привозили. Там я и нашел солнечный камень.

– Янтарь?

– Не совсем. Да, изначально это янтарь, но измененный. Если в месте силы пролежит долго или там, где энергии много. Сейчас искусственно получают, берут янтарь и под направленное воздействие. Можно цвет менять, можно – свойства. Но этот был природным. И я кольцо сделал. – Он протянул колечко. – Хотелось доказать, что я тоже что-то могу. Или просто времени свободного было много.

Это…

Тончайшие нити сплелись морозным узором. Скорее уж солнечным. Кольцо было объемным, но каким-то неописуемым совершенно, словно там, внутри, в паутинке каменных этих нитей, спрятались хрупкие веточки лозы. И главное, листочки-то крохотные, но каждую жилку рассмотреть можно. И цветы тоже – лепестки полупрозрачные, а потому кажутся белыми.

– Это… в руки брать страшно.

– На меня вдохновение нашло. Наверное. Честно говоря, даже не скажу почему. Просто сила вдруг откликнулась на камень. Мне Вед рекомендовал тренироваться. С камнями. Создавать поделки… А тут буквально накатило. Нет, не подумай, я трезвый был… – Бер явно чувствовал себя неловко. – Но ты не бойся, на самом деле он крепкий. Даже если молотком бахнуть, не расколется, я пробовал.

– Вот дурак! А если б раскололся?

– Я ж камень силой своей укрепил. Ну и слегка изменил в целом.

Теплое.

И сила в нем знакомая бьется-дрожит огоньком, заблудилась в сетке-паутинке, обжилась и зажигает ее, то ниточки, то цветы эти волшебные.

– Примеришь?

– А…

Страшно. Взять и, несмотря на все уверения, раздавить ненароком. И в целом просто страшно. А главное, Таська совершенно точно понимала, что и отказаться от этой красоты не сумеет. И косяк женихов развеялся, печально махнув на прощанье букетами.

– Может еще и не подойти, я ж наугад делал.

Кольцо село идеально.

Будто еще тогда знало, чье оно.

– Не волнуйся, – Бер уловил запоздалое беспокойство, – это просто подарок… ни к чему не обязывает.

– Ну уж нет. – Таська повернула руку в одну сторону, в другую. Если наклонить, сетка будто исчезала, оставляя виться по пальцу лозу с цветочками. – Подарил девице кольцо – женись.

– Обязательно, – Бер кивнул, – слово даю. Только через два года.

– Что?!

– Кстати, и Иван не раньше… Мы ж на практике. И обязаны служить императору. И без специального разрешения жениться не имеем права. – Вот, стало быть, как… – Но два года – это нормально для помолвки… Узнаем друг друга получше. Я вот носки разбрасываю!

– Обычно такие тайны открывают уже после свадьбы.

– Вот видишь! А я честный. Заодно и время будет подготовиться. Смириться с мыслью о носках и вообще…

– За два года да… За два-то года с чем только не смиришься! Впрочем… – Таська дотянулась до банки с тушенкой.

– Эй, аккуратней, не зашиби! – Бер явно все понял превратно.

– Не зашибу, – пообещала Таська, прикидывая, достаточно ли Сашка проголодается, чтобы выменять жениха на банку тушенки или еще сыра добавить, чтоб наверняка?

За двоих точно потребует сыра…

Кстати, а Маруся-то не знает про два года. Вот обрадуется-то…

– А тебя не беспокоит? – Кольцо блеснуло.

– Что?

– Ну… у нас долги.

– За мной неплохое приданое дадут… то есть… а как это называется, когда за женихом, а не за невестой?

– Отступные? – предположила Таська, перед которой такие вопросы раньше тоже не вставали.

– Звучит как-то… Но расплатиться хватит. И вообще Сашка наведет тут порядок.

– Ага. И оборудует силосные ямы вышками.

– Не, это не он, это Черноморенко с Петровичем. За ними приглядывать надо. В последний раз речь шла о защитных рвах вокруг пастбищ. Этак они и до минирования дойдут…

Таська представила ферму под защитой пулеметных вышек, рвов с колючей проволокой и минных полей… Да, надо будет сказать, чтоб не перебарщивали.

А то же ж и вправду странно будет.

– А древнее зло? – Мысль быстро перескочила на другую проблему. – Тебя не пугает, что древнее зло просыпается?

Бер поглядел с укоризной, банку переставил-таки подальше, а потом ответил:

– Само виновато. Кто его будил в самом-то деле?

И, предотвращая другие вопросы, взял и поцеловал, тем самым не оставив косяку воображаемых женихов ни малейшего шанса.

Глава 29,

в которой начинается апокалипсис с легким сельским колоритом

«Я бы с радостью стала лучше. Но где взять столько радости?»

Мысли одной взрослой уставшей девочки, сказанные вслух за чашкою коньяку и рюмочкой кофе

– Кажется, я заблудилась. – Василиса привстала на цыпочки. – Нет, быть такого не может!

– Почему? – Павел, за чью спину Василиса тоже пыталась заглянуть, обернулся, но темный лес оставался темным лесом.

– Потому… я ж тут все тропинки исходила!

– Случается.

На него глянули недобро.

– Вообще-то ночь – не самое подходящее время, чтобы в лесу ориентироваться, – примиряюще произнес Кошкин. – Может, лучше отдохнем? Посидим, костерок разложим.

– А потом?

– Потом… ну я бы поспал. – Взгляд Василисы сделался подозрительным. – Сном. Спокойным человеческим сном, – уточнил Павел. – Когда