Из рода Хранителей магии - Гэбриэл М. Нокс

и вгрызлась в ногу одного из кочевников. Тот попытался увернуться, сбросить нападавшего, но орпу умело маневрировал, жаля жертву острым хвостом. Ещё один рывок – и полупёс разгрыз неприятелю горло, а затем встал к Бэлу спиной, рыча на остальных.

Бэл узнал Хеку, того самого питомца Жом-Хура с белой повязкой на передней лапе.

– Ты тоже не успел, – выдохнул Бэл, собираясь с силами.

Он поднял меч, распрямился, превозмогая боль, принял стойку. Они вступили в бой вместе, кромсая прибывающих некромантов. Невосприимчивый к магии орпу был лучшим союзником сейчас. Он действовал так, будто всю жизнь тренировался вместе с Бэлом. Когда реллиец делал выпад, Хеку оббегал противника, сбивая того с ног. Когда Бэл отворачивался, орпу прикрывал ему спину. Они сражались так долго, пока одна из тварей не приложила Бэла камнем из разрушенной стены. Реллиец упал на колени, полностью дезориентированный. Хотел встать, но снова опускался. А потом настала тьма.

Вспышками он видел ту же песчаную крошку, ту же улицу, видел четыре переминающиеся лапы, толстый хвост. Хеку рычал, защищая бойца. А потом на время пространство озарил алый свет. Часть нападавших попадали на пол, и Хеку подполз под Бэла, ухватившись зубами за край его плечевого доспеха. Он помчался прочь, унося союзника как можно дальше от армии некромантов, туда, где надеялся переждать битву.

***

Легион не могла сразу использовать разрушающую магию: не знала, сможет ли её стабилизировать, – поэтому решила дождаться, пока Диэлон уйдёт подальше. И всё это время она держала защитный барьер, не подпуская ни одного врага ближе, чем на сто метров. Кочевники с разбега бились об него и отлетали в сторону, снова приходили в себя, повторяли действие. Высшие некроманты лишь злобно скалились, скребя длинными ногтями переливающуюся магическую стену. Некоторые из них посылали заклятья, пытаясь пробить оборону. Мертвецы не двигались, просто застыли в безмолвном трансе. И всё же, медленно, но верно, они окружали Легион. Мешало им только мощное тело горы.

По рукам Легион пошли мелкие трещины, из которых сочилась кровь: оболочка не выдерживала энергии, рвущейся изнутри. По вискам тёк пот. Чёрные волосы давно растрепались и расплелись, обрамляя лицо. Времени оставалось совсем мало, а силы Легион могли иссякнуть, полностью разрушив оболочку. Нужно было заканчивать с защитой и переходить к нападению.

Легион опустила ладони и убрала барьер, закрыв глаза, глубоко вздохнула. Всё внутри тела сжалось и замерло на секунду. Магия мягко покрыла кожу, через мгновение начав её разъедать. Вздыбив волосы, огромной силы волна покатилась от тела Легион. Она продвигалась по земле, превращая камни в мелкую стружку, поднимая сильный ветер, вырывая и без того покалеченные деревья с корнем. Приближаясь к врагу, она рвала его на части, подкидывая вверх кровавые куски. Через какие-то минуты они все были мертвы. Даже сила Источника их не защитила. Однако волна продолжала свой ход, достигнув стены границы Северных магов и разбив её.

Легион покачнулась и упала на колени. Кашляя, она подняла голову, чтобы убедиться в успехе. Ни одной живой души на сотни километров. На мгновение ей показалось, что она увидела брата. Он стоял вдалеке, рядом с развалившимся военным укреплением магов, наблюдал за ней с сочувствующим взглядом и благодарил за жертву.

Легион поднесла дрожащую руку к глазам – всю её покрывала кровь. Ноги выглядели так же, а спину жгло от соприкосновения с тканью. На лице проявились несколько глубоких ран. Но всё это не могло сравниться с бессильем и чувством опустошения. Магия безжалостна к тем, кто ею злоупотребляет.

Необходимость двигаться дальше заставила её неуклюже приподняться и пойти вслед за Диэлоном.

***

Диэлон шёл осторожно, опасаясь быть замеченным. Рваные края пещерного хода подсвечивались агрессивным алым светом, словно любой входящий попадал в глотку монстра. Через пять минут он почувствовал сильный толчок. По породе пробежала дрожь, а потом поток воздуха со стороны входа чуть не сбил Диэлона с ног.

Следуя за нитями энергии, галерею он нашёл довольно быстро. Ужаснулся, увидев у проёма разбросанные кости и иссушенные тела жертв. Второй раз у него перехватило дыхание, когда он заметил подвешенных за руки к потолку мужчин и женщин. Маленькие дети же, измотанные и молчаливые, сидели около стен, прикованные цепями. Диэлон почувствовал приятную жизненную силу, которая текла из рабов к Источнику, а тот через недра делился с изменившими его существами. Жизненные нити людей были очень слабыми, едва ощутимыми: артефакт почти истощил их.

Широкий горячий стержень уходил далеко вверх и терялся в сводах, где давно успел проделать ровную чёрную дыру. Диэлон похолодел, когда представил, как заходит в поток.

– А вот и он. – Из-за Источника вышел высокий мужчина с красными глазами и мертвенно-бледной кожей.

Диэлон сразу узнал Высшего некроманта. Более того, узнал отца – они были чем-то похожи. Тот же нос, губы, опасный взгляд, только глаза другого цвета. Некромант шёл вальяжно, словно хозяин положения. У него не было меча или кинжала: очевидно, надеялся разобраться с Диэлоном голыми руками.

– Нам не нужно враждовать, сын. Нас бесстыже разделили, не дали выбирать. Но ты моя кровь. Как назвала тебя эта… Хранительница? – Последнее слово Мате Гул выплюнул, как опасный яд.

– Какая разница, моё имя неважно.

Мате Гул снисходительно наклонил голову и подошёл ближе.

– Разве ты не чувствовал себя одиноким, покинутым, а может, обманутым? Разве тебе не хотелось обрести семью?

– Хотелось, – честно ответил Диэлон, вспоминая недавние мысли.

– Разве ты не задавался вопросом, почему с тобой так поступили: бросили, оставили среди тех, кто едва ли сможет понять природу твоей силы?

– Я знаю ответ на этот вопрос. Ты пленил мою мать, а потом убил её. Именно поэтому я остался один.

Мате Гул нахмурился, отвернулся, не опасаясь подставить спину.

– Я не хотел её убивать, а предложил союз, но она отказалась, – быстро сказал он.

– Да, после того, как ты взял её силой.

– Она… она мне правда приглянулась. Но я оставался лишь врагом, захватчиком, некромантом, мерзкой тварью, которую Хранители даже подпускать к себе не желают. Я так поступил скорее от отчаяния. Не думал наперёд. Но теперь у меня есть ты, мой сын, моё продолжение. – Мате Гул обернулся, глаза его горели надеждой и каким-то странным воодушевлением. – Кочевники лишь инструмент для Высших, они нам не ровня, просто звери. И когда они уничтожат анкорских аристократов, мы займём их место. Целая империя у наших ног, сынок!

– Но зачем? – удивился Диэлон. – Зачем тебе целая империя?

– Что за глупый вопрос?

– Обычный вопрос. Я лишь хочу понять твои мотивы.

– Власть даёт подчинение моей воле, но не только мёртвых. Живые жители Нарадвелл будут преклонять колени перед нашим могуществом, в страхе произносить наши имена, а может, некоторые будут испытывать высшую степень восхищения. Для нас откроются все дороги. Союзники и даже враги будут уважать нас. Любая женщина станет твоей, если попросишь.

– А как же искренняя любовь, дружба? Настоящие чувства, а не купленные деньгами и властью? – Диэлон боялся пошевелиться: некромант казался ему сумасшедшим, одержимым странной, непонятной Диэлону идеей. – Знаешь, у меня есть хороший друг, и мы частенько захаживали в трактиры, кутили на городских праздниках, смотрели забеги с породистыми жеребцами, гуляли с девчонками. Всё было просто и легко. И каждый день был ярок и интересен. Я не знал, кого встречу сегодня, не знал, свяжет ли