Аудит одуванчиков - Эндрю Гивлер

обе группы в комнате изучали друг друга. Вокруг ощущалась гнетущая тяжесть, которая возникает, когда слишком много влиятельных людей помещается в слишком маленьком пространстве. Это все равно что пытаться засунуть миллиард желейных шариков в стеклянную банку. Может быть, именно поэтому короли Англии делали свои бальные залы такими большими. Видимо это делалось для того, чтобы разрядить напряжение, и определенно не для того, чтобы что-то компенсировать.

Алекс решил, что этот момент как раз подходит для его выступления. "Что, черт возьми, здесь происходит?" - потребовал он. Я изо всех сил старался не вздохнуть.

Голос моего друга прорезал тишину комнаты со всей грацией валуна, упавшего в озеро. Королева Глориана поднялась на ноги, вздернув подбородок. Черты ее лица были больше не прекрасны, а ужасны, когда на нем отразился гнев. Ее зловещие желтые глаза устремились на меня, обжигая, как два пылающих солнца.

Я определенно не был напуган. Нет. Ни в малейшей степени.

"Ты смеешь вторгаться?" - прошипела она. Позади нее знатные фейри выкрикивали свое неудовольствие, как свита средневекового рэпера. Робин, однако, опустил руку на спинку кресла своего сеньора и слегка наклонился. Я не слышал, что он ей сказал; мои уши недостаточно остры, чтобы расслышать порхание бабочки или как там это называется. Но его глаза были прикованы к обнаженному клинку Ориона. Я мог догадаться, на что он обратил внимание Глорианы.

Глаза королевы метнулись к Охотнику, и в комнате воцарилась секундная тишина. Как и большинство сиквелов, этот было труднее вынести.

"Восхитительно", - пробормотал Заган со своего стула.

Я решил пока не обращать на него внимания. У меня были дела поважнее. Ну, на самом деле, я не был уверен, кто из них считается самой крупной рыбой. У меня была другая рыба для жарки.

"Что это значит?" - потребовала Таня. "Ты пришел, чтобы разорвать, наконец, договор, Охотник?"

"Это не я его нарушил!" Орион кипел от злости. Его гнев был настолько ощутим, что я забеспокоился, не забыл ли он о плане. Актерское мастерство не входило в число достоинств большого парня.

"Ваше Величество, если бы я мог..." вмешался Робин.

"Не можешь". Тон Глорианы был абсолютным, твердым, как мрамор, из которого был сделан ее трон.

"Ваше Величество, - сказал я, - мы с друзьями получили записку с просьбой явиться к вам. На ней была Ваша печать. Но слуга привел нас в заброшенную комнату, где на нас напал рой золотых убийц".

Раздался металлический лязг, и Алекс швырнул окровавленную маску на пол между нами и троном. Видимо, писательские инстинкты были на что-то годны, потому что это было холодно. Королева застыла на Бессмертный манер.

"Если бы не вмешательство Леди Зимы, я и мои спутники были бы мертвы в вашем собственном доме". Только глаза королевы шевельнулись, бросив взгляд на свою дочь, которая стояла слева от меня. Мэв медленно кивнула, ее лицо было бесстрастным.

"Что ж, думаю, теперь моя реплика", - сказал Заган. Он хлопнул себя ладонями по коленям и вскочил на ноги. "Похоже, у тебя много дел, Глориана, дорогая. Рад был тебя видеть. Думаю, что этот аудит будет весьма забавным. Мы можем вернуться и уточнить детали, когда ты не будешь так... занята". Обернувшись, Заган самодовольно улыбнулся мне.

У меня было полсекунды, чтобы задаться вопросом, позволено ли Загану так небрежно обращаться к Королеве всех Фейри. Глориана быстро села, сдувшись, как бессмертная подушка-пердушка. Ее золотистые глаза метались между мной и демоном.

"Да, очень хорошо. Спасибо тебе, Заган", - натянуто сказала она.

"До завтра", - сказал он мне, подмигнув.

Финансовый директор Ада вышел из тронного зала Голдхолла с таким видом, словно ему было наплевать на все в мире, не торопясь насвистывая себе под нос какую-то мелодию. Он знал, что мы наблюдаем за ним.

"Что он здесь делал?" спросил Алекс, когда мы все собрались.

"Я дала слово сквайру Карверу, что буду лоббировать интересы его души, не так ли? Глориана выпрямилась, откинувшись на спинку стула. "И как же, по-вашему, мне это удастся?"

Я определенно не задумывался над этим вопросом.

"Где было совершено это нападение?" - потребовала Таня. "Откуда нам знать, что ты не врешь?"

"Это произошло в бальном зале "Огненное сердце", - заговорила Мэв ломким голосом. "Я сама все видела. Я убила наших сородичей на месте преступления".

Таня, казалось, собиралась возразить против показаний сестры, но мать подняла руку, заставляя ее замолчать. Глориана молчала, казалось, целую вечность, ее взгляд метался между членами Охоты, в глазах таилась тень какой-то мрачной мысли.

"Ты собираешься сразить меня, Охотник?" - спросила королева, глядя на смертоносного нефилима с его клинком, убивающим Бессмертных. "Или прислушаешься к голосу разума и сохранишь мир, который существовал между нами на протяжении веков?"

"Мэтью считает, что ты не виновата", - прорычал Орион, его голос был хриплым от нереализованного насилия. Он опустил меч, направив его в пол.

"Примите мою благодарность за вашу веру, сквайр Карвер". Королева повернулась и посмотрела на меня с удивленным выражением лица. Удивлена тем, что я противостоял Ориону? Это показалось мне немного оскорбительным. Да, он большой страшный воин из мифов и легенд, но я не такой уж и слабак. У меня от рождения отсутствует та часть мозга, которая должна подсказывать мне, когда следует заткнуться и держать рот на замке.

"Я дал слово", - сказал я. "Я поверил вам, когда вы сказали, что хотите сохранить договор между Охотой и фейри. Я верю в это и сейчас".

"Договор требует справедливости", - перебил меня Орион с железной ноткой в голосе.

"И ты ее получишь". Глориана поднялась и долго смотрела на Мэв, ее взгляд был нечитаем. Затем она вновь обратилась к нам. "Перед своим троном я признаю, что мой народ нанес оскорбление Охоте. Я приказываю, чтобы виновные были найдены и наказаны за их преступления против мира. Клянусь мрамором моего дома, что виновные подвергли опасности свой народ и как таковые названы предателями. Я клянусь золотом моей короны, что мы не успокоимся, пока правосудие не восторжествует среди нас. Я назначаю Леди Лето своим душеприказчиком в этом деле.