Аудит одуванчиков - Эндрю Гивлер

"Я - капитан личной гвардии моей матери, - холодно ответила она. "Если кто-то умирает в этом дворце, хранители немедленно сообщают об этом страже. Если много людей умирает за короткий промежуток времени, это приходит непосредственно ко мне". Она взглянула на меня, словно вспомнив, что разговаривает с идиотом. "Хранитель - это магический…"

"Да, спасибо, я уже читал эту книгу", - сказал я со вздохом. "Значит, мы подняли тревогу, потому что убили много убийц, которые пытались нас убить?" Я был немного поражен интенсивностью их системы безопасности. Должно быть, очень трудно быть профессиональным убийцей во дворце, где буквально срабатывает сигнализация, когда кто-то умирает.

"Во дворце было обнаружено так много Жнецов, что я забеспокоилась, что мы подверглись вторжению".

"Тогда почему ты не привела с собой армию?"

"Привела". Она одарила меня самодовольной улыбкой, показав все свои зубы.

Я подумал о ее дикой грации и всепожирающем обсидиановом клинке и подавил желание содрогнуться. В ее словах был смысл. "Новый вопрос", - сказал я, стараясь не замечать, насколько впечатляющей она мне показалась. "Золоченые Танцоры - кто они?"

"Фейри-убийцы", - ответила она, пожав плечами. "Очень дорогие".

"Ну, если подумать, это своего рода комплимент". Я вздохнул. "Я бы не хотел, чтобы кто-то думал, что сможет убить нас с помощью дешевых наемных убийц. Почему твоя мать хочет нашей смерти?" спросил я, меняя тему.

"Она не хочет", - с явным рычанием ответила Мэв, и часть ее прежней злости на меня проступила на лице, как иней на оконном стекле.

"Погоди-ка, - сказал я, сузив глаза. "Я думал, что вы не умеете лгать?"

"Мы не можем лгать, смертный". В ее голосе слышалась усталость, как будто мои вопросы изматывали ее.

"Тогда как же мы могли получить вызов от королевы, если он был не от нее? Ведь она вызвала меня, а там нас ждали убийцы. С моей точки зрения, все довольно просто".

Мэв повернулась и мгновение смотрела на меня так, словно я был самым большим идиотом, которого она когда-либо встречала. Говоря честно, если она провела большую часть своей жизни в Голдхолле, то претендовать на это звание было бы несложно. Это очень маленькая выборка.

"Ты действительно слышал, как кто-то из моих сородичей сказал тебе, что тебя вызвала королева?" - спросила она.

Сразу несколько вещей встали на свои места. Человеческих рабов держали не только потому, что они могли готовить настоящую еду. Они умели делать нечто гораздо более ценное, чем доводить стейк до совершенства. Они могли лгать. Человек принес нам бумажку - это и было ловушкой. Ни один фейри не произнес эти слова вслух.

"Вы можете приказать смертному солгать за вас?" - спросил я, сузив глаза.

"Не напрямую". Она пожала плечами, снова обратив внимание на коридор, по которому вела нас. "Я не могу сказать тебе, что три плюс три равно семи. Я также не могу записать это. Но я могу поручить слуге написать это на случайном листке бумаги, как произведение искусства".

"Значит, кто угодно мог заполучить в свои руки королевскую печать и сказать смертному слуге, что написать в сопроводительной записке?" Для меня открылся еще один уровень игры "Волшебная страна". Мне было интересно, сколько смертных среди шеф-поваров и художников имели опыт работы фальсификаторами. "Это довольно существенная лазейка".

На ее лице на мгновение промелькнуло что-то вроде довольной хищной улыбки. Так улыбается боксер, когда соперник говорит ему, что у него убийственный удар справа. Натянутая, самодовольная ухмылка говорила: "Я знаю".

"В Землях фейри принято скептически относиться к информации, передаваемой в письменном виде", - сказала Мэв.

Я вспомнил, как Робин нахмурился, глядя на нашу повестку, и меня медленно пробрал озноб. Я доверял Робину. Точнее, я думал, что доверяю. Он не раз выручал меня из передряг, но он также не был передо мной в долгу. Для фейри долги были серьезнее, чем налоги для налоговой службы. Он больше ничего мне не должен, и он посмотрел на повестку и ничего не сказал.

"Значит, мы даже не знаем наверняка, что это была печать твоей матери", - заявил я, размышляя вслух. "Я полагаю, что печать также может быть чем-то вроде интерпретирующего искусства, созданного каким-нибудь талантливым смертным?"

"Достаточно легко". Мэв кивнула. "Хотя подделка печати королевы была бы государственной изменой, и даже самый смелый дворянин колебался бы, прежде чем переступить эту черту. Моя мать никогда не колебалась, когда подрезала свой сад".

Почему-то я в этом нисколько не сомневался.

Ну и дерьмо. Кто-то был не так взволнован моим возможным вступлением в королевскую семью, как мне бы хотелось. Неужели я настолько опозорил Рогана, что он нанял этих Золоченых Танцоров? В голове зашептала другая мрачная мысль: неужели это одна из дочерей королевы? Может быть, Мэв была не единственной принцессой, которая не хотела иметь со мной ничего общего?

Интуиция подсказывала мне, что это не прагматичная Таня и не падшая Эш. Таня хотела, чтобы я остался в живых, как супруг, освободивший её из тюрьмы, а Эш - чтобы восстановить свой дом. Ни одна из них не дала мне почувствовать, что они меня ненавидят.

С другой стороны, в Доун я не был так уверен, к тому же почти ничего не знал о политике большого двора. Краем глаза я наблюдал за Мэв.

"Всегда есть вероятность, - сказала Леди Зимы, одарив меня еще одной зубастой улыбкой, словно она точно знала, какие мысленные вычисления я только что произвел, - что происходит что-то совсем другое".

"Мне не нравится, как это звучит", - проворчал Алекс у меня за спиной.

"Это политика фейри. На самом деле ничто никогда не говорит о том, о чем идет речь," - предложила принцесса.

Я оглянулся на грозовую тучу в человеческом облике, которой был Орион. Созвездие нависал над нами, как проносящийся холодный фронт, хотя падение температуры больше походило на холод пустой могилы, который клубился вслед за ним. Он выглядел достаточно мрачным, и я почувствовал, что нам повезло, что он не держал в руке свой пылающий меч. Эфес клинка, убивающего