Империя Лотоса - Таша Сури

— Отпустите ее, — вырвалось у него. Его слова были грубыми и невнятными, но солдаты поняли и отпустили ее. Он с трудом поднялся на ладони, на колени. Все его тело дрожало, как пораженное божьим гневом. — Разве вы не думали, что врач мог бы быть мне более полезен? Чем…? — Он неопределенно указал на Симу, которая теребила руки, с напряженным выражением лица.

— Простите, господин, — пробормотал один из солдат, выглядя достаточно виноватым. Другой уже выскальзывал из комнаты — вероятно, наконец-то в поисках настоящей помощи. Рао чуть не позвал его обратно. Видение — это не болезнь. Никакие лекарства не могут его вылечить.

Но когда он смог подняться на колени, услышал, как Сима шепчет его имя.

Он посмотрел на серое лицо Симы, на ее испуганные глаза. А потом посмотрел мимо нее, не в силах встретить ее взгляд.

Он встретил свой собственный взгляд в зеркале.

Его глаза в серебристом стекле были размыты огненно-золотыми пятнами.

БХУМИКА

Она чувствовала себя словно ее несет по воде. Тело не слушалось ее. Она не могла дышать, а когда наконец смогла, то закричала, умоляя о чем-то или о ком-то, кого потеряла. Боль от горя разрывала ее на части, а голос, который заставлял ее замолчать, становился все более неистовым, и это был не тот голос, который она искала.

Голова болела, как будто в черепной коробке разразился шторм.

— Дыши, — сказал голос. Мужской голос. Мужчина умолял ее: — Скажи мне, что болит.

Я назвала ее в честь цветка. Я назвала ее. Я бросила ее. Я оставила ее. Я оставила ее...

— Лихорадка, — сказал мужской голос. А потом он издал звук, который не был словом, но мог быть сдавленным рыданием. — Черт, — сказал он. Затем он снова выругался. Мир наклонился, когда он это сделал, и она почувствовала дыхание на своих волосах. Вода в ее ушах вдруг зазвучала как сердцебиение.

Она поняла, что ее не несла вода. Ее вела плоть. Руки обнимали ее. Ветер ревел, кусая ее лицо. Это было больно.

— Держитесь, — сказал он. — Держитесь, моя леди.

Она держалась. Даже когда вода поднималась, когда шторм пытался поглотить ее, она держалась. Прошло время, и она снова оказалась в полной неподвижности, в ушах звучало жужжание насекомых.

— Пожалуйста, — услышала она голос мужчины, прерывающийся от усталости. — Тетя, мне нужна помощь. Моя жена больна.

С большим усилием она сумела приоткрыть глаза. Ее зрение было как полумесяц, мягкое пятно сумеречно-серого неба, исчезающего в черной земле. Перед ними стояла согнутая фигура в дверном проеме. Серебристые волосы, сари.

— Ты Ахираньи, — осторожно сказала фигура.

Мужчина сдвинул ее в своих руках.

— По рождению, — сказал он. В его голосе слышались извинения. Отчаяние. — Но мы переехали в Сругну много лет назад, задолго до нашей свадьбы. Нас изгнали из нашей деревни. Пожалуйста, тетя. Не прогоняйте нас тоже.

— Почему вы думаете, что вас здесь примут?

— Надежда, — сказал он. — Мы не заражены. Обещаю. Пожалуйста.

В конце концов женщина сказала им, что они могут переночевать за домом. Мужчина поблагодарил ее.

Она почувствовала, как на нее накинули шаль. К губам поднесли воду. За спиной была твердая земля, а под головой теплые руки подложили что-то мягкое. Потом долго ничего не было.

Она то впадала в сон, то просыпалась. Каждый раз, когда она выныривала из вод сна, она улавливала обрывки разговоров, странных для ее ушей, бессвязных и бессмысленных.

— Это плохое дело. — Гнев старухи улетучился. В ее голосе слышалось только сострадание. — Семьи разлучены, родители разлучены со своими детьми и стариками из-за того зла, которое изменило границы Ахираньи. Вы кого-нибудь потеряли?

— Ее брата и сестру. — Голос знакомого мужчины. — У меня больше нет семьи.

Вздох. — Ахиранья проклята. Прости меня за осторожность по отношению к тебе и твоей бедной жене, но ты же понимаешь...

— Я благодарен. — Рука на ее лбу. Большой палец откинул ее влажные от пота волосы. — Спасибо.

Сон.

На этот раз, когда она проснулась, воды ее разума и сердца успокоились. Она тонула, а теперь — нет. Она могла дышать. Она не горела. Она открыла глаза, заплывшие от сна и тошноты. Была ночь.

Мужчина сидел, прислонившись к стене дома, выпрямившись, скрестив ноги. Он спал, меч лежал на его коленях. Она слышала его тихое дыхание. В доме горела лампа. В траве и деревьях вокруг них она слышала шум — равномерное ритмичное капание воды. Она медленно повернула голову.

На нее смотрели люди. На их лицах были накинуты мокрые тряпки, которые свисали складками до пола. В руках они держали чаши, из которых на землю стекала странная речная вода. Зеленая, золотая и красная.

Их число менялось, пока она смотрела на них — сначала дюжина, потом десять, потом размытое пятно лиц, слишком большое, чтобы она могла быстро сосчитать. Но она видела взрослых. Детей.

— Кто вы? — прошептала она. Голос вышел хриплым. Она была измучена жаждой, истощена.

Тишина. Затем, с шелестящим вздохом, одна девушка, окутанная водой, шагнула вперед и опустилась на колени. Она протянула свою зеленую чашу.

— Хочешь попить?

Она посмотрела на воду. Ее охватило странное чувство — осознание. Часть ее лежала в воде, кружащейся в чаше: знание, которое ее череп, уже болезненный, полный шторма, не мог вынести без посторонней помощи.

Если она выпьет, она узнает что-то ужасное и страшное.

Она протянула руку — и мужчина за ее спиной зашевелился. Фигуры исчезли.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил он.

— Тебе нужна вода? Еда?

Она уставилась на него. Темные волосы, острый подбородок под тенью щетины. Он выглядел уставшим.

— Кто ты? — спросила она.

— Я Дживан, — тихо ответил он.

Это не было имя, которое он назвал их помощнику.

— Ты не мой муж, — сказала она, понизив голос, чтобы он не был слышен посторонним.

— Нет, моя госпожа, — сказал он.

— Моя госпожа.

— Если ты сказал этим людям, что ты мой муж, не называй меня так больше, — сказала она. — Как меня зовут?

— Бхумика, — ответил он.

Бхумика. Это имя не вызывало никаких ассоциаций. Оно не ложилось на сердце.

Она не знала, кто такая Бхумика.

— Тогда зови меня так, — сказала она.

Утром муж подмел пол в комнате помощницы и вымыл его. Он принес пожилой женщине дрова и выразил ей свою искреннюю благодарность. Женщина явно смягчилась к нему.

— У тебя хороший муж, моя дорогая, — сказала она. — Надеюсь, вы найдете безопасный дом.

— Я тоже, — ответила Бхумика.

Помощница сжала ее руки. — Мне очень жаль твоего брата и сестру, — сказала она сочувственно. — Я буду молиться матерям,