Вор с двумя именами - Илья Соломенный

одна единственная мастерская, и каждый из них — уникален. Со своим механизмом, разным количеством пружин, и разными «секретами». Одни плюются облаками яда, которые за мгновения превращают лёгкие в труху, другие выполнены в виде пасти животного — зацепишь не тот крючок, и отхватят руку…

— Говорю же — параноик!

— Нам это никак не поможет.

— Как знать, как знать…

— Главное всё равно не в этом, — я покачал головой, — Главное — движение. Слуги с бельём, повара с подносами, офицеры с донесениями. Все по расписанию. Любой задержавшийся человек сразу бросается в глаза.

— Ты прав, Краб, прав… — вздохнул Лаверий, — И что самое поганое — охрана здесь не стоит столбами. Гвардеец в доспехах, проверяющий пропуск у кухонного мальчика, выглядит так же нормально, как тот же мальчик, несущий бутылку вина своему хозяину.

Мы замолчали, глядя друг на друга. План поместья, каким бы шикарным оно ни было, для меня выглядел как смертельная ловушка.

— Понимаешь в чём проблема? — голос Лаверия вывел меня из раздумий.

— Проблема не только в неприступных стенах, часовых и механизмах защиты. Проблема в том, что здесь нет мёртвых зон, нет пустых коридоров, в которых никто не появляется и можно спрятаться. Нет забытых ниш, неиспользуемых кладовок и пустых комнат. Каждый уголок замка живёт своей жизнью, и любое несоответствие, любой чужак будет замечен мгновенно. Не потому, что все бдительны, а просто потому, что он будет выбиваться из этого отлаженного ритма. Как фальшивая нота в идеально сыгранной симфонии…

— Что по третьему этажу?

Я взглянул на план.

— Спальные покои самого Гаррана и его жены, детей, выход в две башни — алхимическую и артефактную — и тайник слезы. который охраняет лучший мечник Артанума и, по совместительству — «чешуйчатый» с невероятно развитой школой Анимы. Бекард Крон, двухметровый амбал, который имеет чуйку как у гончей, умеет двигаться быстрее ветра, и голыми руками крошить булыжники!

— М-да, даже я уже наслышан о нём…

— Плюс — всё на магической защите, которую с помощью особых зачарованных перстней могут обходить только Гарран и его ближайшее окружение.

— Кто именно?

— Жена, два сына, дочь, личный целитель-алхимик, и приближённый «чешуйчатый». Но даже они — кроме Гаррана — не имеют доступа ко всем помещениям — только к тем, куда им «можно». А в комнату со «Слезой» можно только ему, остальные перстни её не распечатают.

Белгард задумчиво дёрнул носом, отложил грифель и посмотрел на меня.

— Ну… Вот он, замок Гаррана Стального. Крепость-убийца, идеальный механизм. И нам нужно найти способ стать его частью — хотя бы на короткий срок…

Я откинулся на спинку скрипящего деревянного стула и провел рукой по лицу, чувствуя под пальцами недавно пробившуюся щетину.

Два года планирования, краж, риска — и мы упёрлись в каменную стену. В прямом и переносном смысле. Пахучий дым огарка свечи смешивался с запахом раскаленного металла и жареных орехов от вечного перекуса Лаверия.

— Ну что, олифантус? — раздался хриплый голос белгарда, вновь выдернувший меня из раздумий, — Мы снова пережёвываем уже пережёванное! У меня от этих планов уже усы вянут.

— А у меня — мозги, — огрызнулся я, тыча пальцем в разложенные перед нами чертежи, — Высота стен, магические барьеры, считывающие чужое присутствие. Часовые, которые не спят, потому что их будит специальный вибрационный камень, вшитый в кирасы. Псы, чующие страх за полмили. Растения-доносчики. Замки, от которых у меня лично дергается глаз. Бекард, мать его, Крон!, — Я посмотрел на пушистого партнёра, — Мы сто раз всё это обсужали, Лаверий! Даже такому пушистому дураку, как ты, должно быть ясно — проникнуть к Гаррану «привычным» способом — тихо, ночью и незваным — невозможно! Это не поместье Хэмли, где хватило пары телег с пьяницами. Это неприступная цитадель!

Лаверий фыркнул. Его изумрудные глаза скользнули по схемам с холодной ясностью механика, разбирающего неисправный механизм.

— «Привычно» — значит, исходя из текущего набора инструментов и данных, — произнес он с нажимом, постукивая коготком по центральной башне, — А что, если инструменты меняются? А данные — уточняются?

— Уточняю — мы сдохнем! — мрачно буркнул я, — Твои хитрые штуковины, мои навыки и магия — всё это бесполезно против такой концентрации… Как ты там сказал? Паранойи? Что это вообще?

— Постоянное и неусыпное ожидание проблем.

— Хм… Я, получается, тоже параноик… В любом случае — мы не пройдем сквозь эти стены. Не обойдем охрану. Нас либо учуют, либо увидят, либо попросту раздавит этот отлаженный механизм. Гарран не просто построил крепость. Он создал организм, где любая чужая клетка отторгается — мгновенно!

Белгард задумчиво почесал за ухом.

— Хм… Знаешь, Краб, иногда твои странные сравнения удивительным образом являются ключом к пониманию действия… Даже жаль, что ты сам этого не видишь. Организм… Интересное сравнение.

— О чём ты?

— Ведь даже самый здоровый организм может подхватить заразу, верно? Незаметную, пришедшую откуда-то снаружи. С едой или удовольствием… Такую, которую он сам же и впустит…

Я уставился на белгарда, стараясь понять, к чему он клонит. Лаверий взял грифель и написал на одном из свитков дату — через два месяца.

— Ты же знаешь, Краб, есть один день в году, когда ворота замка Гаррана открываются для многих… — произнёс он, и в его голосе прозвучала редкая нота деловой заинтересованности, — День, когда этот «организм» намеренно ослабляет свою защиту. Нет, не ослабляет — меняет её параметры. Он открывает свои двери для потока другой, желанной инфекции. Гости.

И тут до меня дошло.

Легендарный ежегодный бал Гаррана Стального! Я слышал о нем лишь обрывки слухов, и не рассматривал всерьёз, но…

— Бал? — улыбнулся я, — Ты предлагаешь пройти на него в качестве гостя?

— Именно! Через пару месяцев Гарран будет принимать у себя весь цвет Артанума. И не только! Это событие, ради которого в Элион стекаются гости из Земного Круга, княжеств. Сам Герцог с семьей, Бароны — кроме твоей сумасшедшей подруги из Трущоб — главы гильдий, богатейшие купцы… Знаменитые «чешуйчатые», алхимики, поэты, на которых сходит благодать муз, и офицеры, пахнущие славой и порохом. Поместье будет освещено тысячами фонарей, в залах будут накрыты столы, ломящиеся от диковинных яств и вин, за которые можно купить целый квартал в Вороньем гнезде! Музыка, танцы, шёпот заговорщиков и звон хрусталя. И сотни людей! Шум, суета, толпа… Идеальный