Паломничество мечей - Энтони Райан

которые тянулись на восток и запад без видимого конца. Над болотами и тростниковыми зарослями стелился сероватый туман, и Паломник отметил отсутствие каких-либо роящихся насекомых над неподвижной водой.

"Когда-то здесь был сад Альнахима, - сообщил им Жрец, прокладывая тропинку на восток и осматривая край болота. "Поле за полем пшеницы и кукурузы, питаемые оросительными каналами, вырытыми по его проекту, вода, освященная его собственной рукой, так что урожай рос богатым, независимо от капризов погоды. Ни один подданный Прощающего никогда не был голоден".

"До того момента, как он убил их", - пробормотала Ищейка. "Должно быть, было приятно умереть с набитым брюхом".

Жрец ограничился хмурым взглядом, прежде чем вернуть взгляд к береговой линии, в конце концов остановившись в том месте, где дорога из разбитых булыжников сползала с суши в болото. Паломник увидел, как дрожат его руки, прежде чем он спрятал их в складках рукавов.

"Здесь нас не ждут тени", - сказал он компании тщательно выверенным голосом, словно опасаясь, что он может дрогнуть. "Здесь опасность более... материальная".

"Материальная?" поинтересовался Игрок, и Паломник снова почувствовал поднятую бровь, сопровождавшую вопрос.

"Прощающий любил тварей земли, как любил ее людей", - сказал Жрец. "Собирал зверинец на радость себе и своим подданным. Когда королевство пало, они остались и... изменились".

"Как изменились?" спросил Книжник, теперь с глубоким подозрением разглядывая затянутые туманом болота.

"Все звери голодны, но насыщаются, когда сыты. Звери из зверинца Прощающего знают только голод, независимо от того, сколько их кормят".

"Было бы полезно знать, - сказала Майша, нарушив наступившее тяжелое молчание, - с какими зверями мы столкнемся".

"В Писании Падения их не перечислено", - ответил Жрец. "И многие знания были утрачены. У нас осталась только одна фраза:"И так Он собрал всевозможных зубастых и когтистых со всех уголков Пяти Морей".

"Всевозможных зубастых и когтистых", - повторил Книжник с кислой ноткой в голосе. "Замечательно."

"Мы теряем время", - сказал Паломник, направляясь к дороге. "Лучше всего зарядить это", - добавил он Игроку, кивнув на его арбалет.

Впереди шел Жрец, за ним - остальные, а сзади - Ищейка. Она двигалась с луком в руках и стрелой на тетиве, Чена - рядом, ее пасть дрожала в непрерывном рычании, когда она со зловещей напряженностью смотрела на проплывающее мимо болото. Туман скрывал большую часть их окружения и затруднял навигацию. Старая дорога, по которой они шли, в нескольких местах разветвлялась, булыжники иногда на несколько ярдов исчезали под зеленоватой водой. Всякий раз, когда маршрут становился неясным, Жрец бормотал, в каком направлении идти, и Паломнику казалось странным, что он не прибегает ни к какой карте.

"Все жрецы Прощающего обязаны запомнить маршрут к Полумесяцу с момента вступления в орден", - сказал священник, когда Паломник усомнился в его указании идти дальше по глубокой воде. "Неспособность вспомнить его полностью сурово карается".

"Так вот почему тебя избили за день до нашего прибытия?" спросил Паломник.

Священник ничего не сказал, пока они не преодолели препятствие, а когда он это сделал, ответ был краток: "В служении Прощающему нет незаслуженных наказаний". Его слова прозвучали как часто повторяемая мантра, из чего Паломник сделал вывод, что это бесплодная тема для разговора.

"Они почти забрали тебя", - сказал он вместо этого. "Там, на Песках. Ты знал об этом? Ты собирался назвать тени свое имя. Или ты думал, что это просто дурной сон?"

"Я... я бы отогнал его. Моя вера в Прощающего..."

"Не защитила тебя. И не защитит. Тени не волнует, во что ты веришь и как сильно ты в это веришь. Твое имя дает им право на твою душу, а затем и на тело. В следующий раз не позволяй своему высокомерию поставить под угрозу это паломничество". Он оглянулся через плечо, поймав взгляд Жреца. "Я намерен достичь Полумесяца. Не сомневайся, я сделаю все необходимое для этого".

Юноша уставился на него в ответ, в его взгляде читались страх и вызов. Он начал было отвечать, но остановился, услышав кашель сзади. Паломник вернулся по своим следам и обнаружил, что Майша опустилась на корточки, согнув спину, и испускает серию глубоких, изматывающих кашлей. Кусиф присел рядом с ней, его рука массировала ее спину, а он шептал утешительные слова.

"Что это?" спросил Паломник, удивленно моргая, когда Майша подняла голову. Черты ее лица претерпели резкую трансформацию. Почти скульптурная красота теперь была трупной маской такой глубоко укоренившейся болезни, что он поймал себя на том, что сопротивляется желанию отступить.

Она умирает, заметил голос со свойственной ему проницательностью к болезням. Опухоли разъедают ее легкие. Ей повезет, если она протянет месяц. По крайней мере, теперь ты знаешь, о чем она намерена молиться.

"Нам нужно остановиться на время", - попросил Кусиф.

"Мы не можем", - настаивал Жрей, бросая настороженные взгляды на надвигающийся туман. "Весь этот шум привлечет их к нам".

"Это займет всего мгновение", - ответил Кусиф. Он открыл объемистую сумку жены, порылся внутри, извлекая маленькую зеленую бутылочку. Сняв пробку, он поднес ее к губам Майши.

"Нам... нужно... сохранить его...", - выдохнула она, качая головой, прежде чем ее скрутил очередной приступ кашля.

"Пожалуйста, любимая, - прошептал Кусиф, обнимая ее за плечи и снова прижимая бутылочку к ее губам. На этот раз она выпила, ее тело содрогнулось, когда она проглотила, издав громкий, полный боли стон.

Звук потревоженной воды заставил Паломника перевести взгляд влево. Это был всего лишь слабый всплеск, но первый, который он услышал с тех пор, как двинулся по разрушенной дороге. Участок болота, видимый сквозь туман, оставался таким же спокойным, как всегда, но предупреждающий звон меча сказал ему, что за ними наблюдают.

"Нельзя медлить, - сказал он и обернулся, чтобы увидеть поднимающуюся на ноги Майшу. Когда она выпрямилась, ее волосы откинулись с лица, и он увидел, что трупная маска исчезла, а черты вернулись к хорошо проработанной красоте, хотя ему показалось, что глаза стали более красными, а впадины на щеках - более выраженными. Что бы ни находилось в зеленом флаконе, оно, очевидно, обладало замечательными восстанавливающими свойствами, хотя и временными.

Паломник начал было говорить Жрецу, чтобы тот указал путь дальше, но тут меч издал резкую предупреждающую трель, и его рука метнулась к рукояти. Раздался громкий всплеск, когда он развернулся, меч направил его руку и со сверхъестественной быстротой вонзился в шею зверя, вынырнувшего из воды. Лезвие рассекло твердые мышцы и кости, отделив узконосую голову с разинутой челюстью от плеч. Огромное чешуйчатое тело, к которому она была прикреплена,