Паломничество мечей - Энтони Райан

Ищейка стояла на коленях у неровного края дорожки, раскинув руки, и шептала сдавленные слезами мольбы на своем родном языке. Не зная его, Паломник различил несколько слов, общих с менее непонятными диалектами южного берега Второго Моря. "Пожалуйста... я искала... моя любовь..."

Осторожно, предостерег голос, когда Паломник подошел ближе. Если тень узнала ее имя… Вибрация меча теперь была похожа на пульсацию, но он сопротивлялся желанию вытащить его. Он подозревал, что Чена может плохо отреагировать на столь явную угрозу.

"Ищейка, - начал он, понизив голос. Она не подала виду, что услышала его, продолжая шептать мольбы, взгляд был прикован к чему-то в пустоте впереди. Паломник прищурился, приблизившись, сначала ничего не видя, но затем различив очертания фигуры в воздухе. Она состояла из различных оттенков серого, но не была бесплотной, как те тени, что населяли Шепчущие Пески. Это была настолько плотная, насколько только может быть живая душа, девочка лет десяти, одетая в лохмотья, которые едва прикрывали ее кожу. Она уставилась на Ищейку, на маленьком личике застыло выражение сурового обвинения. Присмотревшись, Паломник заметил, что, хотя она стояла как будто на твердой земле, под ее босыми ногами был только воздух.

"Пожалуйста..." сказала Ищейка, взмахнув руками в приглашающем жесте. Девчушка нахмурилась еще сильнее, но не сделала ни малейшего движения, чтобы подойти ближе.

"Что это за штука?" спросил Паломник у голоса.

Тот помолчал, прежде чем ответить, в его тоне звучало осторожное недоумение. Рейф. У нашей подруги-варвара, должно быть, был беспокойный сон. Этим существам не нужны имена, чтобы заманить в ловушку свою жертву, достаточно простого сна. Должен сказать, мой повелитель, я удивлен, почему тебя это так волнует. Он заманит ее на верную смерть и насладится отчаянием в момент истечения срока. На одну молитву меньше для Безумного Бога, а ты останешься безупречен в глазах наших собратьев по паломничеству.

"Пожалуйста..." повторила Ищейка, поднимаясь на ноги и шаркая к краю дорожки с протянутыми руками. "Мне очень жаль..."

"Как мне победить его?" потребовал Паломник, потянувшись к рукояти меча.

Не со мной, ответил голос. Теперь оно заманило ее в ловушку. Только она может разрушить это. Безумный Бог, должно быть, действительно ненавидел своих поклонников, что обрушил на них такие ужасы.

Видя, как нога Ищейки находится в дюйме от края, Паломник потянулся к ее руке. "Здесь ничего нет…" - начал он, но отступил назад, когда она развернулась, ее скимитар со свистом вылетел из ножен.

"Не прикасайся ко мне!" - прорычала она, опускаясь в боевую стойку. "Тебе не удержать меня от нее!" Чена издала растерянный рык, придвинулась ближе к хозяйке и жалобно заскулила.

"Там ничего нет!" Паломник ткнул пальцем в хмурую девочку. "Это всего лишь фантом, вырванный из твоей памяти".

"Лжец!" Она сделала выпад, и скимитар прорезал воздух в дюйме от его головы. "Она - то, за чем я пришла. Прощающий уже ответил на мою молитву. Моя дочь возвращена. Ты останавливаешь меня, чтобы твоя молитва была услышана. Он выбирает только одного".

"Чтобы помолиться, ты должна предстать перед ним в Полумесяце". Паломник сохранял спокойный настойчивый тон, руки были подняты и открыты. "Ты знаешь это. И ты знаешь, что она, - он мотнул головой в сторону призрака, - не твоя дочь".

Она оторвала взгляд от его лица и снова повернулась к девочке. Глаза рейфа изменились: в них появился красный отблеск, возможно, невольное излучение существа, которое носило его как маску. Обвиняющий взгляд, однако, оставался прежним. "Так и должно быть", - вздохнула Ищейка. "Я так долго искала с тех пор, как ее украли работорговцы. Пролила столько крови. Не может быть, чтобы все это было напрасно".

Чена снова зарычала, но на этот раз в звуке не было вопроса. Губы гиены задрожали, когда она обнажила зубы, когти царапнули камень, а густая шерсть на шее встала дыбом, как шипы. Если раньше казалось, что она не была способна почувствовать существо, то теперь смотрела на призрачную девочку с дикой враждебностью. Мышцы на ногах напряглись, она присела в готовности к прыжку, челюсти щелкнули в предвкушении.

"НЕТ!"

Ищейка бросилась к Чене, выронив скимитар и обхватив руками шею гиены. "Нет, дорогая".

Итак, сказал голос, когда Ищейка зарылась головой в мех Чены и заплакала. Похоже, любовь разрушает ловушку.

Паломник поднял взгляд, чтобы увидеть, как маска рейфа растворяется. Маленькая девочка изогнулась, голова раздулась, конечности удлинились, плотность существа исчезла, превратившись во что-то, напоминающее серебристо-серую паутинку. Он мельком увидел скрежещущий беззубый рот и горящие красные глаза, в которых смешались страдание и ярость, а затем существо исчезло, скрывшись между шпилями в тот самый момент, когда солнце окрасило их тусклым желтым сиянием.

Глава пятая

Библиотека костей

По мере того, как они пробирались между возвышающимися шпилями, земля оставалась однородной равниной с трещинами и твердой почвой. На протяжении нескольких миль в течение следующего дня Паломник не увидел ни малейших признаков дорог, стен или парков, которые ожидал найти в таком огромном городе.

"Это морское дно, - объяснил Книжник. "Вот только море давно исчезло. Его испарила ярость Безумного Бога, не так ли, мой друг-священник?"

"Шпили поднимались из волн Лазурного моря, это правда", - ответил священник, и его невозмутимый тон снова продемонстрировал сопротивление язвительным замечаниям ученого. "Но море не вскипело, оно осушилось, когда рухнули дамбы на западе".

Он говорил немного рассеянно, его взгляд постоянно перемещался между проплывающими мимо шпилями, часто задерживаясь на различных дверях и окнах. Как и шпиль, в котором они укрылись накануне вечером, каждый из них имел пандус, поднимавшийся на плоскую платформу, окружавшую основание башни. Паломник предположил, что они, должно быть, использовались в качестве причалов - логичная архитектура для города, покоящегося на воде. Масштабы этого места показались ему поразительными: он превосходил все города, которые ему довелось посетить, кроме вечного Валькериса, ведь даже огромные храмы и титанические скульптуры этого легендарного свидетельства человеческой изобретательности, как говорили, были лишь бледной тенью его былого величия. Но Валькерис обладал многослойной аутентичностью, лабиринт улиц свидетельствовал о месте, которое разрасталось и менялось с течением веков. Это место давало ощущение фальши, скорее памятник, чем город.

Он построил его, потому что мог, таково было мнение голоса. Возможно, тщеславное честолюбие бога, поддающегося безумию? Или, может быть, он просто решил, что это будет красиво.

Хотя этот день казался наименее опасным