Паломничество мечей - Энтони Райан

Глядя в сверкающие глаза этого фанатика, Паломник почувствовал, как в его груди зарождается старая, но знакомая потребность. Она не нуждалась ни в подстегивании, ни в насмешках со стороны голоса. Это было его собственное желание. Скольких таких же он убил? Большинство - быстро, в пылу битвы, некоторых - медленно, и ни об одном из них он не жалел. Он не помнил полного числа, но, столкнувшись с этим, таким же неразумным и непримиримым, как и все остальные, почувствовал, что их было недостаточно.

"По дороге в часовню Прощающего, - сказал он тихим голосом, - я наткнулся на караван, на который напали налетчики. На теле одного из них я нашел вот это". Его рука потянулась к кошельку на поясе и извлекла одну из монет, украшенную сигилом Церкви Воскресших. "Ты сказал, что у тебя есть серебро".

Книжник моргнул, его пыл угас, когда он попятился назад. "Я нанял людей, чтобы они проводили меня через пустыню, - заявил он. "Что они делали потом - их личное дело".

Он лжет, мой повелитель, голос звучал протяжно, словно подавляя зевок. Просто сверни ему шею и готово. Поразмыслишь над этим на досуге, как ты обычно делал, когда позволяло время, насколько я припоминаю. Сомневаюсь, что наши собратья-пилигримы будут сильно скучать по нему.

"Нанял людей?" спросил Паломник. "Бывших крестоносцев, ставших ренегатами, но все еще верных церкви, как я предполагаю, особенно когда им платят. Ты послал их за заклинательницей зверей, или им просто приказали перебить любой караван, который они найдут?" Легкое подергивание во взгляде Книжника подсказало ему, что он попал в цель. "Значит, пытаешься повысить свои шансы", - добавил он с улыбкой. "Для человека, столь уверенного в своей миссии, ты, похоже, стремишься к тому, чтобы в Полумесяце была услышана только твоя молитва".

Глаза Книжника метнулись к дверному проему и обратно, на коже выступили капельки пота. Однако Паломник видел, что, несмотря на страх, его решимость сохраняется. Так часто бывало с истинными адептами - теми немногими, кто не позволял своему ужасу поколебать их веру, сколько бы ногтей он ни вырывал, сколько бы глаз ни выкалывал, сколько бы раскаленных железок ни прижимал к их плоти. Но ни один из них не выдерживал испытания, которое ждало этого.

"Я не собираюсь тебя убивать", - сказал он Книжнику. "Более того, я сделаю все возможное, чтобы ты достиг Полумесяца, ибо подозреваю, что ответ Безумного Бога на твою молитву покажется мне весьма занимательным".

Глава шестая

Горнильный мост

Утром, когда упыри исчезли с сухого дна Лазурного моря, Жрец развернул веревочную лестницу, и они спустились обратно. Он оставил лестницу на месте, вынудив Майшу спросить: "Разумно ли это? Умертвия могут использовать ее, чтобы попасть внутрь".

"Это неважно", - только и ответил священник, без промедления спускаясь по трапу.

"Но другие паломники..." - начала она, но замолчала, когда Паломник подошел к ней и тихо заговорил.

"Других паломников не будет", - сказал он. "Мы - последние. Или, по крайней мере, последние, кого поведет Церковь Прощающего. Подозреваю, что другие будут приходить до тех пор, пока Безумный Бог жив".

Жрец снова взял быстрый темп, и к полудню они удалились от шпилей. Растрескавшаяся земля тянулась на несколько миль, прерываемая тем, что сначала казалось выступами зазубренных скал, которые по мере приближения превращались в обломки древних судов. Большинство из них были маленькими, рыбацкими лодками и баржами, но одно было огромным. Доски его корпуса выбелились до бледно-серого цвета, а железо гвоздей и арматуры проржавело до красного цвета. Единственной неповрежденной деталью была фигура на носу, изящное резное изображение молодого человека с распущенными волосами и распростертыми руками. Священник остановился в ее тени, опустившись на колени и сложив руки.

"Это... он?" удивилась Ищейка, вглядываясь в деревянную статую, пока священник бормотал свои молитвы. Черты фигуры были потрескавшимися и частично деформированными стихиями, но красота лица юноши каким-то образом осталась нетронутой. На его мускулистой груди был изображен символ, выполненный ультранскими буквами, хотя это слово было незнакомо Паломнику, но, очевидно, не Книжнику.

"Это Тандрил", - сказал он тусклым тоном. Он стоял на приличном расстоянии от Паломника и весь день держался в хвосте компании, с постоянно настороженно нахмуренным лицом. Казалось, он ожидал, что в любой момент его истинная миссия будет раскрыта, и справедливо опасался реакции своих спутников. Судя по тому, что в его рюкзаке появилась новая выпуклость, из груды костей с надписями в библиотеке он выбрал, по-видимому, только один череп. Паломник не стал раздумывать над тем, какой именно череп был выбран среди множества других, поскольку казалось маловероятным, что этот человек вынесет его за пределы Проклятия.

"Кто?" спросила Ищейка.

"Человеческий возлюбленный Прощающего", - пояснил Книжник. "Считается, что он самый совершенный человек, когда-либо живший на земле. Прощающий был сражен с первого взгляда, как и Тандрил. Говорят, их любовь длилась больше века, юноша сохранял молодость благодаря преданности Прощающего. Но всякая любовь увядает, как и всякая красота".

"Он был проклят, как и все остальное здесь?" Ищейка подняла руку, чтобы одобрительно провести ею по деревянному бедру статуи. "Это было бы ужасной тратой времени".

"В легендах говорится, что он устал от жизни", - сказал Книжник. "Он оставался молодым, в то время как его семья и друзья увядали и умирали, старик, запертый в тюрьме молодости. Прощающий осыпал его богатствами и удобствами, строил дворцы и, как свидетельствует это крушение, большие прогулочные баржи, чтобы успокоить его измученное сердце. Но этого никогда не было достаточно. Наконец Тандрил взмолился своему божественному любовнику об освобождении, и, хотя ему было больно, Прощающий исполнил его мольбу. Все тяготы старости обрушились на Тандрила в одно мгновение, и он умер".

"Так вот что это было?" задалась вопросом Майша. "Неужели разбитое сердце довело Прощающего до безумия?"

"Нет", - сказал Жрец, разжимая руки и поднимаясь на ноги. "Прощающий скорбел о своем возлюбленном и приказал чтить его во все грядущие века, но его скорбь не перешла в безумие. Следующие два столетия его поддерживала любовь к своему народу".

"Но всякая любовь увядает", - сказал Книжник, безмятежно улыбнувшись в ответ на острый взгляд клирика.

"Горнильный мост находится в пяти милях к западу", - сказал он и зашагал прочь. "Чтобы добраться до Полумесяца, нам нужно пересечь его до наступления сумерек".

Великие плотины, некогда сдерживавшие Лазурное море,