Паломничество мечей - Энтони Райан

"Из тьмы восстанет надежда", - продекламировал Игрок, когда они вышли из тени, строчку из комедии времен Аретианского Возрождения, название которой Паломник не помнил. Всего через несколько ярдов дорожка остановилась на Т-образном перекрестке: одна тропинка вела направо, другая - налево. И снова в начале обеих были вырезаны ультранские символы.

"Минутку, - заявил Жрец, придвигаясь, чтобы рассмотреть надписи.

"Это не самое лучшее место для прогулок", - предостерегла Ищейка. Она все еще держала стрелу в луке, а глаза постоянно блуждали по окружающему лоскутному одеялу из света и тени.

"Просто..." Жрец взмахнул рукой, его брови в замешательстве нахмурились, когда он переходил от одного символа к другому. "Один момент".

Почувствовав, как меч начинает дрожать, Паломник проследил за тем, как он еще дважды прошелся туда-сюда, а затем переместился к нему. "Что за задержка?"

"Тандрил", - сказал Жрец, указывая на знакомый символ, вписанный в надпись справа. "И еще, - он указал на резьбу слева, - Тандрил. Во всех сохранившихся писаниях ясно сказано: чтобы достичь Полумесяца, нужно следовать путем Тандрила. Он был первым просителем, первым, кто получил ответ на свою молитву от Прощающего".

"Это может означать, что оба пути верны", - предположил Книжник, придвигаясь ближе, но оставаясь вне пределов досягаемости Паломника.

"Нет". Жрец покачал головой. "Нет. Только один из них приведет нас к Полумесяцу".

"Мы не можем здесь оставаться!" громко заявила Ищейка, когда Чена издала предупреждающий рык. Обе стояли лицом к слиянию теней, из которого они вышли несколько мгновений назад, лук заклинательницы зверей был наполовину натянут.

Книжник раздраженно вздохнул и поспешил просмотреть обе надписи. "Еще более архаичная форма ультранского, чем та, с которой я знаком", - размышлял он, проводя дрожащими пальцами по бороде. "С лизианским влиянием, если не ошибаюсь".

"Это имеет отношение к делу?" огрызнулся Паломник. Стук меча стал постоянным, сопровождаемый нетерпеливым немелодичным гудением голоса.

"Они не идентичны". Книжник указал на надпись слева. Перевод может быть неточным, но, по-моему, здесь написано: "Ло Тандрил, шагай навстречу своей вечной любви". А вот это, - его палец ткнул вправо, - гласит: "Тандрил, разве ты не знаешь, что нужно ползти в своем раскаянии?"

"Перестань болтать и выбирай!" проворчала Ищейка, не сводя глаз с теней. Проследив за ее взглядом, Паломник не заметил ни малейшего движения, ни звука, который мог бы свидетельствовать о присутствии постороннего. Тем не менее меч не оставлял сомнений в правильности ее суждения.

"Это должно что-то значить", - воскликнул Жрец. "Если мы выберем неверный путь, то можем блуждать здесь несколько дней".

"У нас не будет дней", - сказала Ищейка. "У нас нет и минут".

"Разве это не очевидно?" сказал Игрок. Он повернулся к Жрецу, держа одну руку на бедре, а другой небрежно жестикулируя. "Прошение. Это Тропа Просителей. Молящийся должен ползти, не так ли?"

Книжник и священник обменялись взглядами, и молодой клирик вздохнул с облегчением. "Благодарю, господин", - сказал он, направляясь к правой тропе.

"Всегда пожалуйста". Игрок отвесил поклон, взмахнув при этом рукой. "Я нахожу, что проницательностью актера часто пренебрегают..."

Его слова замерли, когда что-то выползло из тени позади, слабый скрежет чешуи по камню заставил Игрока полуобернуться. Казалось, будто сама тьма потянулась за ним, тело, которое появилось, было полностью черным, за исключением отблеска света на гладкой, покрытой алмазной чешуей коже. Вспышка цвета наступила, когда тварь раскрыла рот, обнажив сверкающую красную пасть, утыканную по углам клыками длиной с саблю. Они пронзили Игрока от груди до паха, когда чудовище сомкнуло челюсти, яд капал, когда оно высоко подняло его. Вязкая жидкость брызнула на камень внизу, оставляя дымящиеся следы в виде пчелиных сот там, куда она упала.

Игрок не умирал, несмотря на клыки, пронзившие его насквозь: змея поднимала его вверх, а из-под маски вырывался рев агонии и ярости. Шипя, змея затрясла его, змея и жертва расплылись с достаточной силой, чтобы сорвать с него маску. Она покатилась вниз и с грохотом упала на дорожку у ног Паломника. На секунду его взгляд был прикован к пустым глазницам, затем еще один крик боли вернул его взгляд к уродливому зрелищу наверху.

Я же говорил тебе, с самодовольной ноткой триумфа произнес голос, когда Паломник увидел открывшееся лицо Игрока. Его кожа имела темный, пестрый оттенок малинового цвета, а в оскале мучительной ярости виднелся ряд удлиненных, остроконечных зубов. Глаза были тусклого желтого оттенка под бровями, изрезанными маленькими, похожими на рога, выступами.

"Демон!" потрясенно воскликнул Книжник, прежде чем огромный змей скрылся в тени, унося с собой свой приз.

"Ты знал, кем он был, не так ли?" спросила Майша у Паломника, когда он нес ее по дорожке. За час до этого ее силы иссякли, и она осела, пробормотав просьбу оставить ее. Вместо этого он наклонился, подхватил ее на руки и понес дальше, игнорируя тихие протесты. "Игрок, я хотела сказать", - добавила она, прокашлявшись.

"Я подозревал", - сказал он. "Удар Горнила должен был убить его. И как бы он ни умел обращаться с арбалетом, вряд ли высокопоставленный атерийский пижон смог бы пережить путешествие из своего города к Проклятию".

"Заставляет задуматься, в чем могла заключаться его миссия здесь". Она кашлянула и снова опустила голову на его плечо. "В конце концов, какой демон может молиться?"

"Возможно, он пришел вовсе не молиться".

Из тени справа донесся тихий скребущий звук, и он повернулся, чтобы увидеть огромное, вытянутое тело, сползающее с одной колонны и обвивающееся вокруг другой. Змея, несомненно, самая чудовищная из питомцев Безумного Бога, не отставала от них с момента захвата Игрока. Книжник, говоря с принужденным, почти истерическим юмором, вслух задавался вопросом, почему демон не утолил его аппетит, но все они знали, что чудовищем движет не голод, а злоба. Первые несколько раз они приветствовали его появление, помахивая осколками костей кракена, к чему он, похоже, остался равнодушен, хотя пока и не решился на новую атаку.

"О чем ты будешь молиться?" спросила Майша, поднимая взгляд из-под полуприкрытых век со слабой улыбкой, прежде чем зашлась в очередном приступе кашля. На этот раз он увидел кровь на ее губах, когда кашель, наконец, прекратился.

"Останься с нами, - прошептал он, приблизив губы к ее уху, - и я буду молиться за тебя."

"Нет". Ее голова моталась из стороны в сторону. "Не трать это впустую. Без моего мужа у меня нет причин молиться о жизни. Жизнь без него…" Ее взгляд стал отстраненным, и она снова положила голову ему на грудь. "Мы рисковали всем,