Паломничество мечей - Энтони Райан

"Прелат, - сказал молодой клирик, приветствуя молчаливого человека формальным поклоном головы. Мужчина ничего не ответил, его лицо было обращено к самой высокой из точек Полумесяца. В его глазах Паломник не увидел мании, только гнев, сдобренный глубокой, неугасимой печалью.

"Прелат, - повторил Жрец, протягивая руку, чтобы взять его за плечо. "Я должен знать, вы молились?"

Мужчина медленно моргнул глазами, прежде чем сфокусировать их на священнике. Его губы разошлись с сухим шелестом, и голос, который прозвучал, был пустым, лишенным эмоций, за исключением явной нотки горечи. "Я молился, - сказал он. "Я умолял его вернуться к тем, кто любит и поклоняется ему. Я молил о восстановлении этих земель и освобождении заблудших душ, обитающих здесь. Он... посмеялся надо мной, брат".

Старый священник снова моргнул, наклонив голову и недоверчиво нахмурив брови. "Теперь... я молю о смерти. Ты убьешь меня?"

Рука священника соскользнула с рукава мужчины, его лицо побелело, когда он отступил и отвернулся, глухой к мягко произнесенной мольбе своего прелата. "Год я ждал... не слишком ли многого я прошу от брата по вере?" Он потянулся к удаляющейся спине священника, но осознание на его лице быстро исчезло, и рука опустилась на бок. Он продолжил бдение, не обращая внимания ни на Паломника, ни на остальных, проходивших мимо.

Жрец решительным шагом приблизился к воротам, расстегнул плащ и отбросил его в сторону. Он продолжал раздеваться, пока не остановился, сбросив рубашку, чтобы встать с обнаженной грудью перед толстыми железными прутьями, закрывавшими портал. Решетки были установлены внутри арки из белого мрамора, металла и камня без каких-либо признаков возраста или атмосферных воздействий. Колонны по обе стороны ворот также не пострадали, рельефная резьба, которая отмечала их от основания до верхушки, казалось, была сделана всего несколько дней назад. Небо снова потемнело, что привело к возобновлению бури, и Паломник разглядел резьбу в свете молний, сверкнувших над головой. Столбы во многом напоминали высокие колонны, которые он видел в Валькерисе, и отличались той же точностью и мастерством исполнения резьбы. Однако валькеринские колонны неизменно носили боевой характер: фаланги легионеров, смиряющие бесконечную процессию варварских племен. Здесь же все было иначе: на них изображались сцены радости, а не войны. Улыбающиеся, смеющиеся люди собирали урожай или строили высокие здания. Другие танцевали и резвились в плотских утехах на щедром пиру. Таков был народ Альнахима, или, по крайней мере, сохранившееся свидетельство того, как их бог решил запомнить своих приверженцев.

"Я пришел как проситель к Прощающему!" произнес Жрец, возвращая взгляд Паломника к воротам. Он стоял с поднятыми руками, по его обнаженному торсу струился дождь, когда небо разразилось новым потоком. "Знай, что я вынес все тяготы, понес все наказания!" Жрец повернулся спиной к воротам, и Паломник увидел множество шрамов на его теле. Некоторые из них были старыми, другие выделялись свежими ярко-красными полосами на коже. Было ясно, что его регулярно пороли с детства. "Свидетельствуй о моих страданиях и знай, что они были приняты с радостью, ибо каждый удар приближал меня к этому дню. Испросить благословение Прощающего - значит признать его страдания и присоединиться к ним".

Он сделал паузу, чтобы снять с пояса небольшой нож, приложил острие к ладони и пустил кровь, после чего подошел к воротам с протянутой рукой. "Благодаря перенесенным страданиям и добровольно пролитой крови, - сказал он, прижимая окровавленную ладонь к одной из решеток, - я ищу общения с Прощающим!"

"Паломник", - позвала Ищейка. Ее голос был слабым среди бури, но в нем чувствовалась настоятельная необходимость. Она наложила одну из немногих оставшихся стрел на тетиву лука, наморщив залитый дождем лоб, когда сосредоточилась на обитателях стеклянного моря. Паломник увидел, что теперь все они замерли, бесцельное хождение взад и вперед сменилось неподвижностью. Кроме того, несмотря на продолжающийся гром, он мог сказать, что они замолчали, их взгляды были одинаково устремлены на ворота с голодным ожиданием.

"Их молитвы были отвергнуты", - сказал Книжник, отступая назад. "Но они все равно ищут благословения Безумного Бога".

Скрежет металла по камню заставил Паломника перевести взгляд на ворота и увидеть, как железный барьер поднимается с раздражающей медлительностью. Книжник присел у его основания, бросая настороженные взгляды на бессмертных паломников, которые устремились вперед. Поначалу они колебались, делая несколько неуверенных шагов, но по мере того, как решетка поднималась все выше, желание получить ответ на свои молитвы овладевало ими, и они начинали бежать.

Паломник выхватил меч, рукоять которого вибрировала в его руке. Услышав отчаянный стон, он повернулся и увидел, как Книжник протискивается под медленно поднимающимися воротами, стиснув зубы, пытаясь протолкнуть свою массу в щель.

"Иди", - сказал Паломник Жрецу. "Лучше, если ему не позволят идти одному. Мы последуем за ним".

Клирик кивнул и опустился на землю, проползая под воротами с заметно большей легкостью, чем Книжник. "Ты следующий", - заявил Паломник Ищейке. Толпа отвергнутых просителей была уже в тридцати шагах от него и быстро приближалась.

"Не без Чены", - заявила она, выпуская стрелу во встречную толпу. Он увидел, как одно тело упало, пронзенное в шею, но не смог определить, лежит ли оно неподвижно среди суматохи набегающей толпы. Чена стояла рядом со своей хозяйкой, вздыбив шерсть и тявкая с вызовом.

"Я буду охранять ее", - велел он. "Иди".

Едва он повернул голову в сторону ворот, как услышал щелчок пружины и скрежет стали по дереву. Обернувшись, он увидел, как Книжник присел на корточки, прижав большой палец к сучку на дереве своего посоха. В мгновение ока из основания посоха появился отточенный стальной стержень длиной в фут, вонзившийся в обнаженную грудь Жреца, когда тот поднялся на колени. Клирик забился в конвульсиях, когда лезвие пронзило его, вонзившись в позвоночник. Паломник увидел, как Книжник поморщился с непривычным отвращением, когда покрутил лезвие, чтобы убедиться в смерти, прежде чем вытащить его, позволив Жрецу безжизненно рухнуть на землю.

"В силу перенесенных страданий, - завопил Книжник, приседая и прижимая руку к кровоточащей ране на спине Жреца, а затем бросился к воротам и размазал ее по решетке, - и крови, отданной безвозмездно!"

Паломник сделал выпад, когда барьер рухнул со звуком, похожим на звон колокола. Он просунул меч сквозь решетку, но Книжник, двигавшийся с быстротой, которой не проявлял ни разу за все время их путешествия, отпрыгнул в сторону, прежде чем острие попало ему в грудь.

"Думаешь, я не знаю, кто ты такой?!" - прошипел священник Воскресших, отступая назад и размахивая окровавленным посохом-клинком. "Какое бы мерзкое колдовство