Паломничество мечей - Энтони Райан

Он повернулся и побежал по мосту, выкрикивая полные ненависти ругательства. "Оставайся и умри от рук еретиков! Заслуженный конец для худшего из тиранов!"

Услышав, как тявканье Чены перешло в дикое рычание, сопровождаемое очередным щелчком тетивы Ищейки, Паломник обернулся. Меч сверкнул, описав широкую дугу, рассекая грудь и череп, оставив полдюжины просителей лежать на земле. Они дергались и корчились, но не умирали, один все еще тянулся к нему когтистыми руками несмотря на то, что мозги вытекали из его черепа.

"Назад!" закричал Паломник, отталкивая Ищейку от ворот и направляясь к колонне справа. Выпустив последнюю стрелу, она бросила лук и достала скимитар, и они вдвоем прорубили себе путь сквозь наступающую толпу. Несмотря на множество отрубленных конечностей и раздробленных черепов, жалкие души продолжали нападать на них, и Паломник с Ищейкой оказались прижаты спинами к основанию колонны. Он взмахнул мечом со всей демонической силой, которую мог призвать от его обладателя, голос пел с невольным ликованием, когда косил одно израненное тело за другим. Но их было гораздо больше, и все они теперь выкрикивали свои молитвы в безумной какофонии отчаянной нужды.

"Мне нужна передышка!" - крикнул он Ищейке, перекрывая шум.

"Для чего?" - крикнула она в ответ.

Он набросился на обезумевших просителей перед собой с яростной энергией, создав короткий фонтан конечностей и внутренностей, пока ему не удалось освободить достаточно места, чтобы повернуться к колонне. "Чтобы построить мост", - сказал он, удерживая равновесие и отводя клинок назад. Тот стал светиться еще ярче, пока он передавал свое намерение голосу, вызвав задумчивый смешок.

Такого я еще не видел, мой повелитель, - произнес голос. Мне нравится, когда ты пытаешься совершить невозможное.

Ищейка, казалось, почувствовала его цель и с новой силой бросилась на толпу, а Чена ринулась вперед, ее могучие челюсти щелкали по лесу ног, дробя кости, как бумагу. Передышка, которую они создали, была недолгой, едва ли несколько секунд, но это было все, что ему нужно.

Паломник взмахнул мечом, когда сияние клинка стало почти ослепительно белым. Первый удар рассек тонкую резьбу, как топор разрубает хрупкое дерево. Второй пробил еще глубже, и огромный монолит начал шататься. С третьим ударом он упал, отделившись от основания в облаке каменной крошки, и опрокинулся так, что его вершина ударилась о землю напротив, перекинувшись через ров. От удара по всей его длине образовалась серия трещин, и Паломник предположил, что их недавно построенный мост продержится всего несколько мгновений.

"Вперед!" - приказал он Ищейке, срубив одного из просителей, который успел схватиться за лезвие ее скимитара.

"Чена!" - крикнула она гиене, которая теперь была глубоко в рядах толпы. Она встала на дыбы, вцепившись челюстями в шею просителя и раздавив его позвоночник. Она отбросила тело и начала пробиваться к Ищейке, щелкая челюстями и нанося удары длинными лапами. Но толпа была слишком плотной: несколько рук вцепились в ее шкуру, останавливая продвижение, а другие прыгнули на спину, чтобы удержать.

Ищейка испустила дикий вопль страдания, когда просители стали рвать Чену на куски, и ее рычание вскоре превратилось в жалобный визг. Она бросилась вперед, нанося дикие удары своим скимитаром, даже когда крики зверя стихли.

"Нет!" Паломник подхватил Ищейку за талию и понес к колонне. "Она ушла".

Ищейка боролась в его хватке, отводя свой ятаган назад, чтобы ударить его по глазам, но затем остановилась под его неумолимым, почти осуждающим взглядом. "Твоя дочь", - это все, что он сказал. Этого было достаточно.

Она кивнула, и он отпустил ее, подталкивая вперед, когда они двинулись вдоль колонны к дальнему краю. По мере того, как они бежали, на поверхности монолита появлялись свежие трещины, добавляя новые разрушения к его радостной резьбе. Когда до конца колонны оставалось несколько шагов, Паломник почувствовал, что огромная каменная масса начинает крошиться, и крикнул Ищейке, чтобы та прыгала, а через мгновение последовал за ней. Столб распался, когда он был еще в воздухе: вершина разлетелась на осколки, а средняя часть столкнулась с краем острова. Он не удержался на гладкой поверхности и, скорее всего, полетел бы за столбом в пропасть, если бы Ищейка не подхватила его за руку и не задержала падение на достаточное время, чтобы его нога смогла найти опору и вытолкнуть в безопасное место.

Они лежали бок о бок, задыхаясь под дождем, который утих, превратившись в слабую морось. Когда Паломник собрался с силами, чтобы подняться на ноги, он увидел, что просители на другом берегу с видимым безразличием удаляются. Похоже, их проклятое состояние вновь дало о себе знать, и они потеряли шанс привлечь внимание Безумного Бога. Через несколько мгновений их нестройный хор поднялся снова, сотни разочарованных душ молили бога, слишком безразличного или безумного, чтобы услышать их.

"Я не буду торопиться с этим вероломным ублюдком, - сказала Ищейка, беря предложенную Паломником руку, чтобы подняться. "Я надеюсь, это не будет проблемой".

Они оба повернулись к высокому черному прямоугольнику, образующему вход в Полумесяц, когда изнутри раздался громкий и очень протяжный крик.

"Я сомневаюсь, что кто-то из нас сейчас может повлиять на его судьбу", - сказал Паломник, направляясь вперед.

Глава девятая

Безумный Бог

"Как это происходит? Будь добр, напомни мне".

"Д-доброму человеку не нужны... богатства, только... только общество душ, достойных его д-доброты".

Голоса эхом разносились по пещере Полумесяца, тихо произносимые, но отчетливо слышимые. Запинающиеся, полные муки интонации Книжника были легко узнаваемы, когда он, спотыкаясь, читал Священное Писание Воскресших. Другой голос удивлял своей человечностью, ему не хватало неестественного резонанса, которого ожидал Паломник.

"Да, - сказал он, слабея от размышлений. "Вот и все. Скажи мне, ты хороший человек?"

"Я... я... служу Церкви Воскресших..."

"Я приму это как "нет"".

Крик был самым громким из всех, знакомый пронзительный визг, который бывает только при горении. Он длился достаточно долго, чтобы Паломник и Ищейка успели отойти от входа и попасть в матрицу диагональных колонн. Он жестом велел ей остановиться, когда впереди показалась голая каменная площадка. На нем не было ни одной детали. Ни статуй, ни трона, на котором восседал бы Безумный Бог. Просто длинная аллея, пустая, если не считать двух фигур в центре. Над ними возвышалась сложная сетка балок и столбов, которые поддерживали существование этого невозможного сооружения. Паломник предположил, что то, как даже тихие голоса легко разносятся эхом по всему помещению,