Паломничество мечей - Энтони Райан

по камню заставил его снова взглянуть на постамент, чтобы увидеть как Горнило спрыгнул вниз. Его тело визжало при каждом движении, когда он поднимался из приседа и поворачивался лицом к нему. Глазные прорези шлема больше не были пустыми, вместо этого они наполнились ярким желтым свечением, полным ненависти, как у любого упыря.

Я же говорил тебе, что я ему не понравлюсь, - напомнил голос, когда железный воин двинулся вперед. Паломник тяжело вздохнул и попытался встать на ноги, но к тому времени, когда на него упала тень Горнила, ему удалось подняться лишь на одно колено. Тот навис над ним, подняв тулвар, но остановился, когда одна из стрел Ищейки отскочила от шлема. Когда воин повернулся, из его глубин раздалось слабое шипение - то ли выражение раздражения, то ли результат работы его божественно созданного тела.

Паломник увидел, как Ищейка двигается справа от Горнила, ее руки расплывались, когда она выпускала стрелу за стрелой в металлического гиганта. Он издал слабый металлический скрежет, когда одна из ее стрел нашла глазницу, погрузившись в нее до самого оперения. Однако, в отличие от водяной лошади в болоте, надежда на гибель не оправдалась. Вместо этого Горнило поднял руку в перчатке, чтобы вытащить стрелу, бросив короткий взгляд на наконечник, прежде чем отбросить его и снова повернуться к Паломнику.

Теперь он встал на ноги и восстановил большую часть своего дыхания, что позволило ему быстро перекатиться вбок, когда тулвар со свистом обрушился вниз. Мраморные плитки треснули и разошлись, как бумага, подняв фонтан пыли и осколков камня. Острие тулвара глубоко вонзилось в поверхность мостовой и продержалось там лишь мгновение, которое понадобилось Горнилу, чтобы выдернуть его. Увидев свой шанс, Паломник рванулся вперед и прыгнул, высоко подняв меч и обрушив его со всей силой, которую он мог добавить к его демонической мощи. Меч засверкал, опустившись на металлическое запястье воина, отсекая кисть от предплечья.

Выпрямившись, Горнило издал стон, глядя на отсутствующую руку. От раскаленного края культи поднимался дым, но этот человек из металла, казалось, не чувствовал боли, проявляя лишь смутное любопытство, когда наклонял голову. Желтое сияние его глаз замерцало, прежде чем он опустил поврежденную руку и наклонился, потянувшись другой к рукояти тулвара.

Паломник сделал еще один выпад, метнув меч по горизонтальной дуге в правую ногу Горнила, но на этот раз его противник успел заметить движение. Его лишенная кисти рука дернулась назад, зацепив Паломника за плечо и отбросив с легкостью человека, отмахивающегося от надоедливого жука. Он сделал сальто, тяжело приземлившись в дюжине футов от постамента. Сила удара должна была вырвать меч из его хватки, но, разумеется, этого никогда не могло произойти.

Горнило выпрямился с тулваром в руке и начал поворачиваться, затем замер, когда один из кувшинов Майши разбился о его спину. Бледно-желтая жидкость в кувшине изменилась, как только попала на металлическую кожу воина, приобретя сердитый красный оттенок и породив густую завесу серого дыма. Горнило выгнул спину, когда вещество въелось в его броню, в стоне, вырвавшемся из шлема, отчетливо слышались нотки боли. В его спине появились зияющие дыры, ошметки почерневшего металла отлетали от него, когда он зашатался. Паломник успел заглянуть во внутренности воина, прежде чем тот качнулся, и увидел массу вращающихся шестеренок и рычагов, освещенных желтым сиянием, несомненно, за пределами понимания смертного разума.

Горнило покачивался, как пьяница в конце своей попойки, окутанный дымом и судорожно дергающийся, когда варево Майши добралось до его внутренностей. Но жизнь все еще теплилась в его глазах, их сияние ярко вспыхивало, когда они смотрели на источник его страданий. Из шлема вырвалось нечто похожее на рычание: тулвар метнулся вниз, а затем вверх с неясной быстротой.

Майша в застывшем ужасе смотрела на приближающегося воина, пока Кусиф не врезался ей в бок, оттолкнув за мгновение до того, как острие тулвара рассекло ему грудь. Удар был достаточной силы, чтобы сбить его с ног и перебросить через край моста, оставив кровавую дугу, которая ознаменовала его падение в поток внизу.

Крик Майши был бессловесным, обжигающим, когда она бросилась к балюстраде, отчаянно раскинув руки, как будто могла каким-то образом вызвать своего мужа из глубин. Ищейка поймала ее за талию и повалила на землю, пока она билась, захлебываясь криком горя в тяжелых, полных отчаяния рыданиях.

Отвратительный щелчок вернул взгляд Паломника к Горнилу: металлический человек стоял на коленях, подергиваясь, когда шестеренки внутри него распадались. Он изобразил пародию на человеческую рвоту: крошечные осколки металла вырвались из шлема в облаке искрящегося дыма. Затем, издав последний усталый стон, воин рухнул на поверхность моста. Сияние его глаз вспыхнуло, затрепетало и погасло, оставив от него дымящиеся безжизненные руины.

Из-за столба дыма донесся кашель, и Игрок, пошатываясь, появился в поле зрения. Его маска была слегка перекошена, и ему потребовалось мгновение, чтобы поправить ее, прежде чем он в явном шоке оглядел сцену. "Что, во имя Бесконечной Песни, произошло?" - спросил он, и Паломник не услышал в его голосе ни малейшего намека на боль.

Не такой уж великий актер, в конце концов, - язвительно заметил голос.

Глава седьмая

Тропа Просителей

Это маска, произнес голос. В его тоне звучали нотки рефлексивного самоуничижения, которых Паломник раньше не слышал. Он нашел это странным и более того, обескураживающим. Какими бы ни были многочисленные недостатки существа, живущего в мече, его чувство уверенности, по крайней мере, давало если не комфорт, то хотя бы уверенность на протяжении многих лет их взаимного рабства. Какое-то очарование на маске. Вот почему я этого не видел.

Час назад они оставили мост позади, войдя в огромный арочный портал в том месте, где он соединялся с гранитным массивом. Сначала Майша отказывалась двигаться, говоря монотонным шепотом, в ее глазах не было ничего, кроме горя. В конце концов Ищейка подняла ее на ноги, хотя из-за ее потери и болезни Паломнику пришлось помочь перенести ее в туннель. Их путь освещал железный факел с сухими углями в корзине, найденный в стойке у устья туннеля - предположительно, еще один подарок от служителей Церкви, пожертвовавших собой, чтобы подготовить путь. По настоянию Паломника Майша выпила свое целебное средство на их первой остановке для отдыха примерно в миле от безликого прохода. Она выпила все одним глотком и отбросила бутылку в сторону, после чего опустилась на землю, подтянув колени и уткнувшись лицом в скрещенные руки.

Сосредоточив внимание на Игроке, голос не чувствовал необходимости отпускать мрачные остроты по поводу горя