Паломничество мечей - Энтони Райан

из всех, что были до сих пор, Жрец продолжал идти в напряженном темпе, позволяя лишь кратковременный отдых. Майша, очевидно, приняла свое целебное средство, потому что ей удалось продержаться большую часть дня до раннего вечера, когда ее энергия начала угасать вместе с солнечным светом.

"Осталось совсем немного", - пояснил Жрец, когда Кусиф потребовал, чтобы они остановились. Глаза священника теперь постоянно метались, перебегая от одного входа в шпиль к другому.

"Что-то скрывается внутри шпилей", - предположил Паломник. "В ожидании темноты. Что это?"

"Как я и говорил", - ответил Жрец. "Многие погибли при падении, многие остались. Пожалуйста, - добавил он, обернувшись к Майше, - мы не можем здесь задерживаться".

Она устало кивнула и вынула пробку из бутылки. Когда она поднесла ее к губам, Паломник оценил, что содержимое уменьшилось до трети от того, что было в Песках. Она не выживет, сказал голос. Опухоли заберут ее задолго до того, как она увидит Полумесяц. Было бы добрее оставить ее здесь с ее мужчиной, пусть лучше они погибнут вместе в мире, чем столкнутся с предстоящими испытаниями.

Паломник не уловил жестокости в голосе, просто объективные рассуждения, с которыми трудно было спорить. Тем не менее, он присоединился к Кусифу, помогая Майше подняться на ноги, как только лекарство подействовало.

"Странно встретить хорошего человека на таком задании", - сказала она ему с благодарной улыбкой, когда они возобновили свой стремительный марш.

"Да, - согласился Паломник, отворачиваясь. "Так и есть".

Они шли еще час, пока уже знакомое красное свечение не окрасило шпили на западе. К тому времени в миле впереди из растрескавшейся земли стало вырисовываться самое большое сооружение. Оно было уникально тем, что состояло из трех шпилей, самых высоких из виденных до сих пор, соединенных отвесной стеной. По мере того как они приближались, а свет становился все слабее, Паломник уловил тихий, но неуклонно нарастающий гул у них за спиной. Взгляд назад ничего не выявил, но звон меча подтвердил неизбежность опасности.

"Не обращайте внимания, - приказал Жрец. "Продолжайте идти".

Гул стал громче, когда они поднялись по пандусу к трехбашенному зданию, и Паломник понял, что часть шума исходит изнутри сооружения, особенно из высокого арочного проема в его основании. Вместо того чтобы войти внутрь, Жрец повел их мимо арки к одному из шпилей. Вглядевшись в мрачное помещение за входом, Паломник уловил слабое движение. В этот момент шум стал громче; он почти не сомневался, что это был ответ на их присутствие. В нем звучали голодные, отчаянные нотки, которые безошибочно были человеческими, и он заключил, что на самом деле это было скопление голосов, очень многих голосов.

"Мне нужно подняться, - заявил Жрец, остановившись у подножия шпиля. Несмотря на то, что тот был обветренным и неровным во многих местах, Паломник не видел особых перспектив взобраться на него.

"Как?" - спросил он. "Здесь нет опор для рук".

"Есть один путь", - пробормотал Жрец, прищурив глаза, когда они прошли вдоль стены к узкому отверстию примерно на пятьдесят футов выше. "Мне нужно только вспомнить о нем". Он подошел к стене и взялся за небольшую выемку, подтянулся, затем взялся за другую. "Подождите здесь, - указал он, продолжая подниматься. "Наверху спрятана веревочная лестница".

Он двигался с уверенной плавностью, его руки нащупывали опоры, которые глаза Паломника не могли обнаружить. Тем временем гул становился все громче по мере того, как солнечный свет слабел.

Мне пришло в голову, мой повелитель, прокомментировал голос. Возможно, с этого момента мы больше не нужны этому священнослужителю.

Паломник сосредоточился на маршруте священника, стараясь запомнить расположение различных опор. Однако его усилия были прерваны внезапным рычанием Чены и резким дребезжанием меча.

Гиена опустилась в привычное для нее положение, означавшее неизбежный выпад. Ищейка стояла рядом с ней, лук был натянут, а стрела нацелена в арку. Ее взгляду не хватало обычной сосредоточенности, вместо этого на лице было выражение встревоженного недоумения. "Что, во имя всех Пяти Морей, это такое?" - спросила она испуганным шепотом.

Поначалу Паломник принял очертания, выступающие из арки, за появление какого-то зверя с множеством щупалец, еще одного чудовища из зверинца Безумного Бога. Но потом увидел, что каждый отросток - это рука, а длиннопалые пальцы многократно сжимаются, как когти ястреба. Время от времени они отдергивались назад в углубление арки при малейшем проблеске солнечного света, но с течением времени это происходило все реже, и они все чаще вырывались на волю, чтобы вцепиться когтями в воздух. Паломник поднял голову, чтобы проследить за продвижением Жреца, и увидел, что тот добрался до узкого проема и начал влезать внутрь.

Всплеск бормотания снова привлек его внимание к арке. Когда солнечный свет померк до слабого свечения, среди массы цепляющихся рук появилась голова. Пилигрим подумал, что, возможно, когда-то это была женщина, но было трудно сказать наверняка. Лицо было иссушено, кожа местами содрана и отвалилась, обнажая кости. Пряди черных волос свисали с обнаженного скальпа, обрамляя лицо, искаженное безграничным голодом, челюсти открывались и закрывались, чтобы скрепить те немногие зубы, что остались. Глаза были единственной чертой, которую можно было назвать живой: зрачки сузились до точек в серых сферах, которые, тем не менее, светились живой ненавистью.

Упыри, произнес голос. Похоже, Безумный Бог проклял не только своих питомцев.

Существо высвободилось из стены молотящих рук, и Паломник увидел, что оно одето в поношенные лохмотья, которые никак не прикрывали дряблые выпуклости грудей и вздувшиеся половые органы. Паломник подумал, не отразилось ли на его лице отвращение, потому что существо вдруг пришло в ярость, голодный стон внезапно перешел в визг. Оно бросилось на него со скоростью, на которую, как он думал, не способны похожие на палки конечности, когтистые лапы потянулись к его горлу.

Раздался резкий щелчок арбалетного замка, и в лоб существа вонзился болт. Оно замерло на мгновение, ненависть исчезла из глаз, закатившихся в глазницы, прежде чем превратилось в кучу тряпья и иссохшей плоти. Изо лба и рта у него потек черный ихор, его зловоние заставило их всех отступить на несколько шагов.

"Вы можете поблагодарить меня позже, сэр", - сказал Игрок Паломнику, поднимая арбалет, когда тот склонил голову.

Паломник ничего не ответил, выхватив меч, когда из арки выскочило еще одно существо, а за ним быстро последовали еще двое. В отличие от женщины, они, очевидно, не чувствовали нужды в паузе, прежде чем броситься на живых незваных гостей, и с воплями кинулись на них, вытянув когтистые руки. Стрела Ищейки сразила одного, пробив