Вор с двумя именами - Илья Соломенный

— Благодарю, — скучающе ответила Лани.

— Княжич? — в голосе Рива, повернувшегося ко мне, проскользнуло что-то, похожее на интерес, — Значит вы тоже издалека… Ваше княжество, если не ошибаюсь, находится дальше всех остальных? Край лесов и каменных исполинов?

— Именно так, — ответил.

— Наслышан, наслышан… — Рив широко улыбнулся, — Говорят, у вас там до сих пор… Скажем так — консервативные порядки?

— Смотря что вы имеете в виду.

— Кровная месть, например. Она до сих пор в ходу? Правда, что если кто-то перейдёт норвеймцу дорогу, обидчика могут найти через годы даже на другом конце света?

Я взял нож, не спеша отрезал ещё один кусок мяса и положил его в рот. Пожевал, проглотил — и ответил лишь после этого.

— Бывает. Но лишь в том случае, если дорогу перешли… «по-настоящему». А если просто… по глупости, по молодости — кто ж будет время тратить на такое? В лесу зверя много, а жизнь одна.

Кто-то за столом засмеялся — оценили шутку. Рив тоже улыбнулся, но глаза остались холодными.

— Мудро, — кивнул он, — Однако я слышал другую поговорку северян. «Волк сыт, пока зубы остры».

Лани кашлянула в салфетку.

— Простите, — сказала она с лёгкой улыбкой, — Сегодняшнее вино кажется мне очень… Кислым… У нас с братом по этой части сильно расходятся вкусы. Слуга!

— Да, княжна?

— Налейте мне сладкого красного.

Я, между тем, отпил из своего бокала.

— Волки, господин Ривьер, обычно не точат зубы на тех, кого уже сожрали. Им новые жертвы нужны. А старые кости — они только память, не больше. Про них и не вспоминают — настолько они незначительны.

За столом повисла короткая пауза. Соседка слева от Рива — какая-то дама в жёлтом — замерла с вилкой на полпути ко рту. Толстый купец справа перестал жевать и переводил взгляд с меня на Рива, явно пытаясь понять, что происходит.

Рив рассмеялся.

— Острый же у вас язык, княжич! — он поднял бокал, — За северян, которые умеют держать удар словом не хуже, чем мечом!

Я поднял свой. Мы чокнулись и выпили.

Но Рив, кажется, не собирался успокаиваться…

— Скажите, княжич, — Рив откинулся на спинку стула, поигрывая ножом, — Я много путешествовал, но в ваших краях так и не бывал. Правда ли, что на Севере до сих пор верят, будто человек сам кузнец своей судьбы?

— Так и есть.

— И никакие боги над вами не властны?

— Боги давно ушли из нашего мира, господин де Вернон. Мой народ знает, что мы перестали быть интересны, так что да — мы считаем, что каждый человек сам является хозяином своей судьбы.

— То есть, и допущенные ошибки можно записывать исключительно на свой счёт? Скажем, если тебя предали — то винить кроме себя некого?

— Правда, — кивнул я, прекрасно понимая, куда он клонит, — Только если вернуться к вашей аналогии, то кузнецы бывают разные. Одни всю жизнь подковы гнут для чужих лошадей. А другие — куют мечи. Для себя.

— И часто вам приходилось мечи ковать, княжич?

— Довольно часто.

— Понимаю, понимаю… — Рив потёр оставленный мной ему на память шрам под глазом, — Иногда просто невозможно оставить то, что было в прошлом…

Он усмехнулся, а я положил вилку. Медленно и аккуратно, так, чтобы она даже не звякнула о тарелку.

— Знаете, господин Ривьер, раз уж мы говорим о фольклоре… У нас на Севере есть ещё одна поговорка. Не такая красивая, как про волков, но весьма… точная.

Я сделал паузу и вдруг заметил, что за нашей частью стола вдруг стало тише. Проклятье, наша пикировка привлекла внимание!

Эх, ну да ладно. Всё равно этот урод не добился своего — не вывел меня из себя. И вряд-ли сделает что-то экстраординарное сейчас…

Пригубив вина, я усмехнулся.

— «Собака, которая лает на каждого прохожего, рано или поздно нарвётся на того, кто пнёт её под зад».

Тишина.

Абсолютная.

Даже музыка где-то вдалеке, казалось, стихла.

Рив замер. Нож в его руке остановился. Он смотрел на меня несколько долгих секунд, и я видел, как в его глазах мелькает что-то — злость? удивление? — но это почти сразу исчезло.

А потом он… рассмеялся. И к нему тут же присоединилось ещё несколько человек, поняв, что дальше обстановка накаляться не будет.

— Браво, княжич! — Рив даже несколько раз хлопнул в ладоши, — Браво! Вот это я понимаю — северный юмор!

Он отложил нож, взял салфетку, промокнул губы. Потом откинулся на стуле.

Разговор был окончен.

За столом постепенно восстановился шум. Гости вернулись к еде, к разговорам, к пустой светской болтовне. Рив напротив делал вид, что увлечён беседой с толстым купцом, но я кожей чувствовал его взгляд — липкий и изучающий.

Эта сволочь явно пыталась понять, что я намерен здесь делать!

Я же сосредоточился на тарелке. Мясо, заливное, какие-то овощи в пряном соусе — я жевал и почти не чувствовал вкуса. Лани рядом вела светскую беседу с дамой в жёлтом.

— Княжич Адар…

Голос раздался откуда-то сбоку. Я повернул голову и чуть не поперхнулся.

Гарран Стальной стоял прямо за моим стулом.

Огромный, широченный, в тёмно-синем камзоле с серебряным шитьём, он возвышался надо мной, как башня над крепостной стеной. Седые волосы зачёсаны назад, тяжёлая челюсть, глаза — стальные, под стать прозвищу — смотрели внимательно, цепко.

Я встал. Быстро, но без суеты.

Этикет, мать его.

— Господин Гарран, — чуть поклонился я, — Познакомиться с вами лично — честь для меня.

— Бросьте, это честь для меня, — Гарран махнул рукой, и рядом мгновенно появился слуга с двумя бокалами, — Выпьете со мной, княжич? Или северяне предпочитают что покрепче?

Он усмехнулся — грубовато, но без издёвки. Явно уже знал, что я шарился по коридорам…

Я взял бокал.

— На Севере пьют всё, что горит, — ответил я, — И чем ярче — тем лучше. Признаться, я надеялся отыскать на сегодняшнем приёме эль… Но с радостью выпью и вина.

Гарран хмыкнул. Чокнулся со мной, отпил.

— Я слышал о вас, княжич, — сказал он, — Вернее, о вашем прибытии. Непростая дорога вышла, говорят?

— Непростая, — кивнул я спокойно, — Нападение неподалёку от Артанума. Пираты в сером, как