Если б эльфы были пчелами... - Виктория Кравцова

чтобы человек в черном панцире стал легкой мишенью для наших бойцов. Грок и Боромир от меня не отставали, стараясь прикрывать моих пчел от чужих атак, заодно добивали тех, кто потерял ориентацию в пространстве из-за меня.

Нам удалось оттеснить вражеский отряд и заставить их отступать, огрызаясь залпами иномирного огня. Амулеты работали на полную мощь, хоть и искрили от напряжения. И в этой горячке я снова увлекся и упустил момент, когда что-то небольшое и темное полетело тяжелым росчерком прямо в Ардаля. Ноктион успел выставить земляной щит, но… Эта штука взорвалась прямо в паре саженей от него, врезавшись в огромный булыжник, прилетевший ранее с горы. Видимо, метнули тролли каменюку. Но теперь она разлетелась осколками, скашивая всех, кто был неподалеку. Задело и Ардаля…

Пока летел к нему, видел только одну картину: друг медленно оседает, зажимая рукой бок, а под ним на снегу расплывается кровавое пятно, такое пронзительно яркое в этой белизне. Нет-нет-нет, только не он! Я не могу позволить этой страшной войне забрать того, кто стал мне ближе семьи!

Я подлетел к нему, кажется, быстрее ветра, так бешено работали мои крылья. Не знаю, как успел Боромир, но медведь появился с щитом рядом с нами почти одновременно со мной. Но он не мог спасти уходящую жизнь, лишь только обезопасить нас от вражеских снарядов. У меня тряслись руки. Ардаль, увидев меня, бледно улыбнулся:

— Эй, Пчелка, что за паника?

И свалился в обморок! Твоюпчеломать, да он помрет сейчас здесь, и… Я не хотел думать о том, что в моей жизни не станет близкого друга. И нашел лишь одно решение: сила Роя. Но будет ли ее достаточно? Мысленным усилием «сняв» хитин с кистей рук, я прижался голой ладонью к руке Ардаля, кожа к коже, чувствуя биение угасающей жизни. На его тонком запястье амулет был совсем тусклым — он отдал весь свой заряд, оставшись лишь безделушкой.

Потянулся мысленно к сильно поредевшему золотистому вихрю в своей груди, буквально умоляя его поделиться силой, спасти, даже если это будет стоить мне потери пчелиной сути. И Рой отозвался: тонкая струйка потекла через наши соединенные руки, наполнила обмякшее тело теплом улья, собранными солнцем и цветением природы. Я видел, как затрепетали ресницы на сомкнутых веках, а дыхание выравнивается.

Нет, я не смог его вылечить полностью — во мне было уже слишком мало, чуть больше двух тысяч пчел, что метались в груди, стараясь заполнить собой пустоту и не дать мне свалиться самому. Но для близких всегда найдется, что отдать даже там, где, кажется, уже ничего нет. Потому, сидя в холодном снегу и держа Ардаля за руку, я знал — смерть обошла его сейчас стороной, он не умрет прямо здесь.

Меня оторвали от него Хельга и Грок — они прибежали с импровизированными носилками из связанных плащей, и орк кричал мне на ухо, что раненого нужно доставить к медикам. Наш товарищ, пока его укладывали на ткань, попытался прийти в себя и бессвязно бормотал: «…аристократам такое невместно… Не жужжать…». Грок, перехватывая поудобнее свою ношу, пошутил, что «раз болтает, то жить будет», и крикнул Боромиру, чтобы тащил меня следом. Когда они скрылись в портале, ведущем прямо в госпиталь, я остался сидеть в снегу и бездумно смотрел на кровь, что осталась на моих руках. Кровь друга, который едва не погиб из-за жадности чужой расы.

— Элранд, уходим, — медведь потряс меня за плечо, стараясь не повредить и без того опаленные крылья на моей спине. — Нам нужно в лагерь, пошли.

* * *

В лагере царили суматоха, запах крови и гари, и дело открывались мелкие порталы, доставляя раненых, выживших и… Погибших. Среди них мог быть и Ноктион, но он сейчас в госпитале, среди лекарей из эльфов и зверолюдов. Солнце уже клонилось к закату, заливая рыжим светом все окружение, но теперь это не дарило уют, а напоминало мне о том пламени, что безжалостно сжигал и все вокруг, и меня в виде Роя из маленьких золотистых пчел.

Зябко передернув плечами, я повернул в сторону столовой, надеясь найти что-то съедобное и тем самым дать себе шанс на восстановление, как наткнулся взглядом на понурого Кайлона. Даже красные волосы на голове вечно задиристого и хвастливого огневика повисли тусклыми сосульками. Под ложечкой заныло от неприятного предчувствия, но я все же подошел к нему.

— Арденсар, случилось чего?

Маг поднял на меня потерянные золотистые глаза, кажется, с трудом узнавая. Затем мелко вздрогнул и выдохнул:

— Талонс. Живой, молодец… А вот Фаэльдрину не повезло.

Фаэльдрин Лаэннор. Тот самый маг природы, над которым хихикали за разговоры с кустами. Которого похвалил командир Торнваль за то, что единственный смог договориться с растениями в хищном лесу. Тот тихий светлый паренек, который часто угощал меня фруктами и ягодами из ближайшей рощи, потому что «Тебе же нужно сладкое, Пчелка!». Тот, кто мастерски научился выращивать уютные навесы в горных ущельях, позвав спящие в толще скалы корешки. Чей талант единения с природой с уважением отметили даже маститые друиды зверолюдов.

— Как?.. — невольно вырвалось у меня.

— Прикрывал отход обоза с ранеными, — ответил мне подошедший Тирри, тоже очень грустный. — Я там был, с отрядом из наших. Пытались отойти в лес без боя. Фаэльдрин с лесом разговаривал, поднимал стену из корней и… Не успел. Его без всякой магии убили.

Фаэльдрин Лаэннор, молодой эльф, которого ждала долгая-долгая жизнь, полная тепла и радости. Теперь его тело лежало среди других погибших, но и как будто немного в стороне. Он всегда был несколько отдален от всех, предпочитая компанию бурно цветущей вокруг него зелени. В груди горько и больно сжималось при взгляде на его бледное осунувшееся лицо и темное пятно, расплывшееся по ткани туники на груди.

Кайлон тихо сообщил, что похороны будут скоро, как только закончат с ранеными. Да я и сам уже углядел носилки, которые готовили для похоронного обряда: по традиции тела мертвых упокаивались в родных землях. Поэтому орки забрали своих, а зверолюды так и остались вперемешку с эльфийскими телами: слишком тесно сплелись уже наши судьбы, так что и природа, и боль от потери теперь были общими.

Есть расхотелось, потому я принялся помогать с подготовкой. За сборкой носилок