Если б эльфы были пчелами... - Виктория Кравцова

Глаза расслабленного Светлена подернулись золотистой дымкой, а затем он положил узкую ладонь на лоб пленного. Тот судорожно дернулся, его явно напугали непонятные действия сидящего напротив существа, но магические путы держали крепко. Так что учитель лишь подался вперед, устанавливая связь, и замер.

Прошла напряженная минута. Светлен вздрогнул всем телом, но руку не отнял, продолжая сеанс считывания сознания. Кто-то нервно застучал ногой по полу — кажется, Брумгар. На него тут же со всех сторон зашикали, и непоседливый гном обиженно запустил пальцы в свою бороду, путая косички.

Спустя еще несколько минут лицо Светлена побледнело. Он убрал руку от пленника и как-то поспешно встал и сделал шаг в сторону, тяжело дыша. Его подхватил под руку Ветролесь, заметив, что учитель заметно пошатнулся. Старший гоблин, подскочив, протянул фляжку с водой, чем заслужил слабую улыбку и благодарный кивок.

— Ну, что ты увидел? — нетерпение Торнваля читалось на его лице. И Гриме, который вопросительно угукнул и хлопнул крыльями.

Светлен снова сел на свою циновку, напился воды и с облегчением вздохнул. Затем поднял взгляд, медленно обводя им всех собравшихся здесь.

— Это так… Сложно и странно. Я лучше покажу вам.

Он утер со лба выступившую испарину и медленно поднял руки. Его тонкие пальцы начали ткать в воздухе тончайшую, едва различимую сеть из серебристых и золотых нитей маны.

Я тут же почувствовал, как в висках закололо тысячей мелких иголочек. В голове зашумело, а на языке явственно проступил прохладный привкус сушеной мяты — неизменный след ментального вмешательства учителя. Вокруг замерли командиры. Торнваль напрягся, подавшись вперед, а филин на его плече недовольно нахохлился, уставившись круглыми желтыми глазами в пустоту.

Сеть маны соприкоснулась с головами присутствующих, и реальность палатки вдруг подернулась зыбкой дымкой. Вместо бревенчатых стен и кожаных пологов в сознании каждого вспыхнули чужие, рваные и угловатые образы, лишенные привычных красок природы.

Перед глазами проступил плоский, неестественно светящийся кусок стекла. На нем тускло мерцала карта нашего Мира, но лишенная жизни — ее разбивали на ровные квадратные зоны тусклые сетки. Над лесами и горами висели непонятные знаки, мигающие надписи на чужом наречии и бегущие цифры.

Голос Светлена раздался прямо в мыслях, звуча глухо и натянуто:

— Они видят нашу землю мертвой. Для них весь наш Мир — всего лишь размеченная площадка, которую они называют странным словом… «локация». Просто место для выполнения поручений.

Картина сменилась. Возник отряд эльфийских магов и зверолюдов, замерших в боевом строю. Но над головой каждого воина плыли длинные полоски — зеленые, желтые и багрово-красные, рядом с которыми мерцали угловатые символы.

— Они измеряют наши жизни, — ментальный голос учителя дрогнул от отвращения. — Сила, здоровье, дыхание духа — все это для них лишь полоса под названием «хэпэ». Мера уязвимости. А наши способности и врожденный дар они называют «левелом». Уровнем опасности. Чем выше эти цифры, тем больше у них азарта.

Вспыхнул новый образ. Грубые металлические перчатки человека сжимали кусок неориновой руды. Фиолетовые грани священного минерала тускло поблескивали, а над ними всплывали светящиеся надписи, которые Светлен переводил медленно, спотыкаясь на диких звуках чужого наречия:

— Редкий ресурс. Так они зовут плоть нашей земли. И пишут, что он дает им «опыт плюс пятьсот». Опыт — это не мудрость прожитых лет. Это невидимая награда, сила, которую они копят за наши убийства. А еще они используют руду для какого-то «крафта» — так они называют ковку и переделку своих доспехов.

Последнее видение оказалось самым четким. Огромный стальной портал, изрыгающий мертвенный свет. Возле него толпились люди, снявшие шлемы. Они громко смеялись, хлопали друг друга по наплечникам и хвастались, тыча пальцами в светящиеся пластины на запястьях.

— «Я первый выбил легендарный дроп», — Светлен с трудом проговаривал уродливые слова. — «Эта локация — легкий фарм. Энписи слабые, но их много»…

Золотые нити связи натянулись до предела, транслируя горькое, ледяное понимание менталиста:

— «Энписи». В их разуме это слово означает бездушных кукол. Манекены. Чучела, созданные их невидимым творцом лишь для того, чтобы заполнить пустоту и изображать толпу. Наша магия, наши жизни — всего лишь «лут», трофеи, которые можно срезать с остывающих тел и сложить в сумки. А наши святыни и места силы — «точки фарма», места, куда они намерены приходить регулярно, как на покос, чтобы собирать добычу. Мы для них «мобы» — просто дикие звери, созданные ради их забавы и тренировок.

Видение резко схлопнулось. Серебряные нити рассыпались искрами угасающей маны.

В палатке воцарилась тяжелая, удушливая тишина. Слышно было только, как хрипло дышит Светлен, массируя пальцами бледные виски. Вдруг Брумгар с силой опустил пудовый кулак на деревянный стол, отчего толстая дубовая столешница жалобно застонала и треснула посередине, перья и каменные маркеры с тихим стуком покатились по полу.

— Шатхс! — взревел гном, и его седые косички на бороде воинственно затряслись. — Мы для них — «мобы»?! Охотничья дичь для сопливых выскочек?!

Каргош медленно закрыл свой единственный глаз, его губы беззвучно зашептали древнюю орочью молитву предкам, а костяные подвески на посохе мелко задрожали. Рагнар промолчал, но его ладонь так сильно сжала рукоять меча на поясе, что кожа на пальцах побелела. Командир Торнваль стоял неподвижно, словно каменное изваяние. Только Грим на его плече вновь расправил крылья и издал резкий, пронзительный клекот, похожий на горький, издевательский смех.

К моему горлу подкатила тошнота. Золотистый гул Роя в груди испуганно замер, съежившись. Я вспомнил недавний бой в ущелье: методичность черных пехотинцев и безразличие в их глазах. В них не было ярости, не было жажды мести или боевого безумия. Они просто выполняли «квест» — обычное поручение, работу по очистке территории от мешающих манекенов.

Я медленно повернул голову и посмотрел на пленного человека. Тот сидел в углу, тупо уставившись своим единственным голубым глазом на рассерженных командиров Совета. В его взгляде не отражалось страха перед пытками или смертью. Чужак ждал. Возможно, он думал, что это просто неудачное «пэвэпэ» — проигранная дуэль в чужой локации. И ждал, когда его наконец добьют, чтобы вернуться обратно к своему порталу — «респавниться».

Но реальность была совсем иной, чего этот пришелец не мог понять своим ограниченным разумом. Если их убить