Если б эльфы были пчелами... - Виктория Кравцова

и закружил вокруг голов противников, изображая проникновение под броню и отвлечение. Хельга выскочила из укрытия, которой служила деревянная скамья, метнула тяжелый кинжал в голову крайнего манекена — точно меж моих пчел! Аж лапки задрожали… — и пустила легкую земляную волну в сторону остальных, заставляя их пошатнуться.

Тариэль не подвел, ударил молнией в подбитый кинжалом манекен осторожно, так что я только почувствовал мимолетное дуновение маны рядом с крыльями. У парня и правда неплохой контроль! Уже после его удара подскочили Грок и Боромир, сделали вид, что лупят «пленника» по голове, прикрывая друг друга от возможных атак, и утащили манекен куда-то за палатку.

Я за ними следить не стал — собрался обратно в форму эльфа, стараясь урвать хотя бы минутку на восстановление. В моем Рое сейчас всего три тысячи и семь сотен пчел, вместо четырех с половиной тысяч. В груди все еще холодит эта пустота, золотистый гул слабоват, но… Сейчас не время и не место отказываться от задания. Только я смогу дать своей команде одновременно обзор и дезориентацию противника. Но мы прогоняли возможные сценарии снова и снова.

Репетиция засады на заднем дворе больше стала походить на балаган. Гоблины, рассевшиеся на заплоте, азартно пищали и делали ставки, пока я в форме пчелиного облака кружил над соломенным чучелом. Хельга изящным броском засадила кинжал манекену прямо между глаз, Тариэль выдал короткий трескучий разряд, от которого солома мгновенно задымилась, а Грок с Боромиром с утроенным усердием принялись охаживать несчастную мишень дубинами. Манекен лишился головы на третьем круге, и гоблины разочарованно заулюлюкали.

К сожалению, их веселье продлилось недолго: пришло донесение от разведчиков, что прямо сейчас патруль из четырех человек движется по предсказуемому маршруту и можно устроить засаду в узком ущелье, отрезав им пути отступления. Великое Древо, выдвигаемся!

* * *

В левое колено больно впился острый гранитный обломок, но шевелиться было нельзя. Рядом по камню лениво ползла толстая рыжая гусеница, совершенно равнодушная к нашей засаде. На запястье левой руки покалывал холодом тяжелый фиолетовый браслет, заставляя пальцы мелко подергиваться.

Пчелы сидели в сухой полыни по краям расселины. Из роевника за спиной тянуло кислым запахом сырости и старого воска. С тех пор, как произошло вторжение людей, вся природа стала будто больная, и пчелы на это реагировали очень чутко. В моей личной гвардии сейчас было пчел пятьсот, и большая часть очень неохотно перебиралась из ульев в лагере. Нет, они все так же хотели защищать меня и Мир, но общее их состояние было как у тяжелобольного.

Снизу донесся низкий, ровный гул.

Из-за поворота тропы, чеканя шаг, показался людской патруль. Четыре человека в глухих черных панцирях двигались ровным строем, без единого лишнего звука. Над их шлемами, лениво покачиваясь в потоках воздуха, плыла блестящая металлическая сфера. Ее единственный красный глаз медленно сканировал ущелье. Один из пехотинцев держал в руках странную угловатую коробку с мигающими зелеными точками.

— Начинайте, — прошелестел в голове сухой голос мага-координатора.

Я резко выдохнул, выпуская на волю золотистый вихрь.

Три с половиной тысячи пчел одновременно взмыли в воздух, превращаясь в плотную, гудящую тучу. Облако с разбегу обрушилось на патруль. В ущелье потемнело от крыльев. Мои полосатые воительницы плотным ковром облепили маски шлемов, забиваясь в вентиляционные решетки и облепляя стеклянную линзу парящей сферы. Люди мгновенно потеряли обзор. Из динамиков их доспехов раздалось резкое, испуганное щелканье чужого языка.

Хельга Бурошкур выросла из-за валуна бесшумной тенью. Ее рука взметнулась, и тяжелый поясной кинжал со свистом улетел вперед. Клинок с хрустом вонзился в боковую часть шлема ведущего солдата. Прибор брызнул искрами и погас.

Светловолосый маг молнии выскочил на открытое место. Его шрамы на руках вспыхнули синим статическим пламенем. С пальцев эльфа сорвалась ветвистая, ослепительная фиолетовая молния, с грохотом ударившая прямо в грудную пластину поврежденного пехотинца. Металл доспеха окутался шипящим ореолом, системы заискрили, и человек замер, скованный мгновенным параличом.

— Вперед! — Грок первым бросился с уступа, замахнувшись тяжелым топором.

Боромир в два прыжка нагнал орка, готовясь сбить онемевшего врага с ног. Но люди реагировали пугающе быстро. Даже ослепленный пчелами, второй солдат вскинул свое угловатое оружие в сторону Тариэля. На конце ствола запульсировал пронзительный синий огонек. Эльф просто не успеет отскочить в укрытие.

Тонкий синий луч прорезал пыльный воздух. Я успел склубиться прямо перед магом, закрывая его собой. Удар пришелся точно в фиолетовый щит неорина, взывая в моем сознании пронзительную вспышку. Вместо того чтобы расколоться от дикого перегрева, как в прошлый раз, новые руны Брумгара сработали безупречно. Поток мертвой силы со скрежетом соскользнул с невидимой преграды, рассыпавшись вокруг меня веером безобидных сиреневых искр.

Но третий солдат, пошатнувшись под натиском наседающего роя, выстрелил вслепую.

Боковой, скользящий луч чиркнул по плечу Боромира, со свистом срезав стальной наплечник доспеха. Металл мгновенно оплыл раскаленной каплей. Раздался дикий, яростный рев медведя. Запахло паленой шерстью и горелой кожей. Боромир покачнулся, его морда исказилась от невыносимой боли, но упрямая звериная натура взяла верх. Зажав обожженное плечо лапой, он навалился всей своей массой на парализованного человека, сбивая его на камни.

Грок точным ударом обуха по шлему окончательно выключил сознание пленного.

— Портал! Быстро! — крикнула Хельга, прикрывая нас своим телом.

Воздух за нашими спинами закружился лазурным вихрем. Грок, Боромир, тяжело хрипящий сквозь зубы, и обмякшее тело человека в черном панцире исчезли в сиянии перехода.

Уцелевшие люди открыли беспорядочный огонь. Синие лучи плавили гранитные валуны в паре шагов от меня. Тариэль, уходя в укрытие, напоследок обрушил еще одну молнию в землю перед врагами, поднимая плотную завесу из каменного крошева и искр.

Я собирал пчел на ходу, ныряя между скальными расщелинами. Каждая погибшая от защитных ударов доспехов пчела отдавалась в моей голове резкой вспышкой боли. Рой стремительно таял. Еще примерно две сотни искр угасли навсегда.

Когда мы ворвались в защитные контуры нашего лагеря, силы окончательно покинули меня. Я рухнул прямо на истоптанную траву у медицинской палатки, тяжело хватая ртом воздух. Перед глазами плыли серые круги, но внутри, сквозь изматывающую усталость, билась одна торжествующая мысль: мы сделали это. Пленный у нас.

* * *

На лагерь уже опустился вечер,