Феномен аниме «Атака титанов»: история, отсылки и скрытые смыслы культовой вселенной - Клеман Драпо

В то время как Озимандия или Лелуш действуют с позиций рациональности и консеквенциалистского расчета, Эрен полагается на страсть, игнорируя общее благо или политическое сообщество, заботясь только о тех, кто ему дорог. Исаяма предлагает вариацию общего врага, которая ставит под сомнение любое моральное и рациональное суждение. Ужас поступка соседствует с трогательной и трагической простотой персонажа. Можно предположить, что тот наивно верит: его друзья смогут построить мост между двумя лагерями, и это подразумевается в последних словах Армина: «Мы, что вели беспощадную войну… теперь сплочены и выступаем за мир. Люди захотят узнать, что произошло. Тогда мы расскажем им нашу историю».

Благочестивое желание ухватиться за «возможность», предоставленную Эреном. Но существует ли она? Не прогнил ли мост с самого основания? Ответ мы видим на последних страницах, показывающих Парадиз, разрушенный войной.

Воин и солдат

В «Атаке титанов» для обозначения тех, кто сражается, используются два термина: воин и солдат. Исаяма вводит это различие в томе 9, главе 39. Кадеты 104-й бригады должны защищаться без оружия от титанов, вторгшихся в крепость Утгард. Благодаря командной работе им удается отразить нападение небольшого титана, проникшего в центральную башню. Райнер тяжело ранен в руку и рискует жизнью ради группы. Когда восхищенный Конни спрашивает Бертольда, каким был их товарищ, тот отвечает, что совсем другим. Когда-то он был воином. Глава, названная «Солдаты», подчеркивает коллектив и дух товарищества. За пределами башни ветераны Разведкорпуса ведут столь же героическую, сколько и отчаянную борьбу, чтобы защитить своих безоружных товарищей. Том завершается знаменитой главой 42, озаглавленной «Воины». В ней раскрывается предательство двух шпионов. Во время драматичного поворота Райнер заявляет: «На этом этапе я не могу различить добро и зло… Все, что я знаю, – что наши выборы влекут последствия. Как воин, я должен принять их и идти до конца».

Несколько раз Райнер говорит, что «играл в солдата», забывая свою природу «воина». Фундаментальное различие между ними в том, что солдат призван подчиняться приказам. Он – индивид, включенный в коллектив, чья функция – уважать иерархию. Ведение войны – лишь один из способов выполнить долг. Он остается солдатом даже в мирное время. Напротив, воин существует через войну, а мир отрицает его существование. По словам Хадзиме Исаямы, воин – более абстрактное понятие, чем солдат: это тот, кто сражается вне всяких расчетов ради идеала или во имя определенной философии, отрекаясь от себя и личных интересов. Прагматичному определению солдата соответствует особенно романтичная концепция воина. Первый подчиняется и остается исполнителем, тогда как второй служит чему-то трансцендентному.

Это различие может показаться странным в контексте повествования. Члены Разведкорпуса, называемые солдатами, сражаются, подчиняясь иерархии, но разве воины Марли, подчиняющиеся властной военной структуре и действующие в коллективе, не делают того же? При детальном рассмотрении различие между воином и солдатом кажется крайне размытым. Но разве это не цель? На первый взгляд, термин «воин» кажется более благородным, чем «солдат». Однако именно воины атакуют Парадиз, первыми жертвами которого становятся мирные жители. Война – это столкновение двух армий; когда бьют по безоружным, которые не могут ответить, это уже не война, а бойня. Какая благородность в убийстве жителей Сигансины? Воины Марли так же подчинены своей иерархии, как и солдаты Парадиза, некоторые из которых способны совершать зверства во имя идеала, как показывают центральные бригады. В самоотречении ради коллектива, духе товарищества и стремлении к свободе человечества в Разведкорпусе также есть определенная добродетель. Воины и солдаты не так уж отличаются. Это две стороны одной медали – необходимости сражаться с врагом.

Можно предположить, что определение воина у Исаямы и весь сопровождающий его фольклор – форма идеологического обмана на службе аппарата Марли. Райнер – идеальное воплощение этого лицемерного благородства. Он предан Марли только потому, что мечтает стать героем в глазах окружающих. Самоотречение в конечном итоге служит признанию. Энни сражается только за себя, чтобы вернуться домой. Бертольд – последователь, делающий лишь то, что ему велят. Зик работает ради собственных целей. Пик кажется циничной в отношении своего положения, сражаясь прежде всего за защиту товарищей на поле боя. Порко, как и Райнер, одержим признанием. Никто из них не борется за настоящий идеал, когда мы с ними знакомимся. Здесь возникает реальное напряжение между личными стремлениями и амбициями, с одной стороны, и непревзойденной лояльностью к власти, требующей отречения от индивидуальности, с другой. В итоге термин «воин» у Исаямы очень близок к тому, что мы находим в бусидо.

Воины и путь бусидо

Бусидо можно перевести на русский как «путь воинов». Будучи объектом восхищения и возвышения как в Японии, так и на Западе, он лежит в основе целого мира культурных объектов: книг, аниме, манги, фильмов… Не ограничиваясь техническим измерением, он включает этическую, художественную и философскую составляющие. По словам профессора Оливье Ансара в книге «Притворство и обман: Импостура бусидо в до-современной Японии», современное использование пути воинов (в боевых искусствах, духовности, поп-культуре и т. д.) связано как с искренним восхищением, так и с попыткой избежать современного отчуждения или с чисто идеологическим стремлением продвигать ценности прошлого. В ответ на пустоту капитализма и либерализма «Комедия» бусидо предлагает духовный и этический идеал.

По словам Ансара, этот фантазм берет начало в фальсификации, восходящей к эпохе Эдо (1603–1868), и получает развитие в текстах эпохи Мэйдзи (1868–1912), поддерживающих то, что он называет «импостурой бусидо». Она не представляет собой единую доктрину, но состоит из множества разнообразных текстов с различными, иногда противоречивыми точками зрения. Бусидо возникает в контексте социального кризиса идентичности воинского сословия в мирное время и представляет собой образ – или даже самообраз – того, каким должен быть воин. Из него вытекают две основные ценности: лояльность и честь. Они прославляются, в частности, в «Хагакурэ», который, по стечению обстоятельств, стал самым известным текстом о бусидо. Оливье Ансар отмечает, что послание «Хагакурэ» «переполнено противоречивыми наставлениями» относительно двух кардинальных ценностей бусидо. Во-первых, честь представлена как эгоцентричная забота о себе, мотивированная одержимостью конкуренцией и достигаемая через демонстрацию воинских качеств и храбрости в бою. К этой эгоцентричной погоне за честью добавляется слепая и бескорыстная преданность, которую требует господин, что предполагает отказ от всякой индивидуальности. Служение безусловно, абсолютно и никогда не ставится под сомнение.

В «Атаке титанов» мы ясно видим это внутреннее противоречие, присущее воину. За речами и поступками скрывается, с одной стороны, яростное