Феномен аниме «Атака титанов»: история, отсылки и скрытые смыслы культовой вселенной - Клеман Драпо

страх и ненависть других народов, указывает на онтологический и генетический разрыв. Элдиец – не человек, или, по крайней мере, его нельзя считать таковым. Это различие связано как с природой народа, так и с двойной конструкцией. Во времена Империи элдийская евгеническая идеология рассматривала потомков Имир как избранный народ, чья судьба – править над другими, низшими народами, в первую очередь марлийцами. У элдийцев есть биологическая и политическая судьба, которая должна осуществиться. На это отвечают ненавистью другие народы, особенно марлийцы.

Элдиец действительно не человек: он монстр, демон. В основе его природе – желание разрушать. Само его существование – угроза для других. Воплощаясь в искусственной мифологии, демоническая природа проявляется в «Демоне Земли», считающемся духовным отцом всей «расы». Выражение «элдийский демон» напрямую отсылает к этой вымышленной родословной, хитро играя на этимологии слова «Элдия». Это слово, придуманное Исаямой, пишется в ромадзи как erudia и, вероятно, построено на основе немецкого erden, что переводится как «земля». Это тем более интересно, что элдийцы вдохновлены германскими народами и часто рассматриваются как «земной народ». Можно сказать, что элдийский демон и Демон Земли – одно и то же: проявление зла.

Но разве зло не дремлет в каждом человеке? Сержант Гросс, позволяющий собакам растерзать маленькую девочку ради поучительного зрелища для сыновей, разве он не чудовищен так же, как титаны, которых тот ненавидит? Николо, готовящийся убить ребенка, разве не способен на бесчеловечный поступок? А что сказать о садизме Кенни или Закли, наслаждающихся унизительными формами пыток? «Атака титанов» постоянно задает вопрос: кто монстр? Ответ Исаямы однозначен. Монстр – в каждом из нас, и он готов в любой момент вылезти наружу.

Цепи Левиафана

Если символ угнетения – титан, то материализм Исаямы побуждает придавать этому более конкретные и прагматичные формы. Как мы уже говорили, титан – всего лишь инструмент, порождающий государственное угнетение, которое постоянно осуществляет насилие над народом. Таким образом, титаны – лишь следствие и орудие властей, которые подчиняют, терроризируют и порабощают индивидов. Первое использование титанов в качестве военного оружия родом Фрицев лишает их мифологической ауры, сводя к вполне прагматичной реальности. Исаяма на протяжении всей манги создает крайне критический дискурс в отношении государства, которое воспринимается как то, что угнетает и подчиняет людей. В конечном итоге чудовищность, будь она сконструирована или проявлена в действиях, исходит преимущественно из этих бесчеловечных систем, сокрушающих индивидов.

Абсолютизм королевства Карла Фрица

Королевство стен, намеренно или нет, воплощает суть абсолютизма, вновь демонстрируя созвучие с политической теорией Гоббса. Разработанный в «Левиафане», абсолютизм – радикальная политическая доктрина, наделяющая государство полнотой власти. Что бы ни предпринимало государство, его законы и действия всегда легитимны, если они направлены на обеспечение безопасности, счастья и свободы. Столкнувшись с естественным состоянием, где царит война всех против всех, индивиды ведут животную и краткую жизнь в постоянном чувстве незащищенности и несчастья. Чтобы выйти из этого состояния, они заключают договор, отказываясь от части своих прав и передавая третьей стороне – суверену, который отвечает за их безопасность и, в более широком смысле, за доступ к счастью и свободе. Последняя определяется Гоббсом негативно как простая способность действовать в установленных рамках без внешних препятствий. Эти рамки в государстве формируются совокупностью законов, которые защищают людей и позволяют им делать или не делать то, что разрешено или запрещено. Это открывает возможность наслаждаться благами и удовлетворять желания по мере их возникновения (то, что Гоббс называет счастьем), а также обеспечивает безопасность. Чем шире эти рамки, тем больше свободы. Хотя государство может ограничивать свободу во имя безопасности, она все же сохраняется, особенно если сравнивать с состоянием природы, где всеобщая незащищенность делает свободу несуществующей. Таким образом, Гоббс оправдывает абсолютную власть государства во имя общественного договора, связывающего подданных с сувереном, отвечающим их безопасность. Эту логику мы видим в действиях первого короля при основании его королевства на Парадизе, главная цель которого – безопасность и счастье его подданных.

Чтобы лучше понять это сходство, обратимся к истории проекта Карла Фрица. Его правление отмечено гражданской войной, когда некоторые дворянские дома, обладатели первородных титанов, выступали против короны. Гоббс рассматривает гражданскую войну как эмпирическое проявление природы: институциональная власть разрушена, общественный договор не существует, а закон не имеет силы. Таким образом, каждый становится потенциальным врагом другого в отсутствие силы, защищающей индивидов. Даже если элиты коррумпированы и свободы все больше ограничиваются, гражданская война по Гоббсу никогда не бывает легитимной[186], поскольку приводит к всеобщему насилию, возвращающему человека к животной и жалкой жизни. По мнению философа, человек менее несчастен в любом государстве – даже тираническом, – чем в мире без законов.

Усталый от бесконечных внутренних войн и скорбящий о судьбе марлийцев, Карл Фриц принимает решение разрушить империю изнутри и уйти в изгнание на остров Парадиз. Этим он знаменует конец гражданской войны и создает два новых государства, каждое из которых способно обеспечить порядок на своей территории: республику Марли и монархию Парадиза. Решение вписывается в чисто гоббсовскую логику: цель государства и суверена – безопасность подданных. Однако условия на континенте делают эту цель недостижимой для элдийцев и порабощенных марлийцев. Разрушение империи и изгнание кажутся единственным верным решением. Уведя часть подданных на остров Парадиз, Карл Фриц заключает новый общественный договор со своим народом, чтобы дать ему столь желанный мир.

Таким образом, элдийцы Парадиза, похоже, согласились подчиниться королю Фрицу. Он возводит стены, чтобы защитить их от внешнего мира, и стирает их память, чтобы защитить от самих себя. Последнее имеет двойную функцию: устранить бремя вины за зверства элдийской истории и предотвратить стремление к завоеваниям. Запертые за стенами элдийцы теряют две вещи: естественную свободу и естественное право. Естественная свобода – это способность действовать без ограничений, а естественное право – право присваивать все, что существует. Каждый элдиец Парадиза передает часть своей силы и права суверену, чтобы создать смертного бога – государство, обладающее неумолимой силой. Эту силу Фриц использует, превращая некоторых подданных в колоссальных титанов для строительства Стен и стирая их память. Однако, поскольку не все подданные происходят из рода Имир, некоторые группы также заключают договор с сувереном для поддержания режима. Таким образом, Карл Фриц становится хранителем силы и единства своего народа. Ось, которой владеет суверен, – краеугольный камень союза между монархом и его подданными.

Благодаря этому договору Фриц и его потомки обладают всей полнотой власти и могут использовать ее по своему усмотрению для обеспечения безопасности, а также, в более широком смысле, свободы и счастья в государстве. Абсолютизм проявляется в том, что