Феномен аниме «Атака титанов»: история, отсылки и скрытые смыслы культовой вселенной - Клеман Драпо

правительство свободно и без ограничений распоряжается своими подданными. Государство всемогуще, что является необходимым условием для выполнения его задач. Таким образом, оно устанавливает непреклонный милитаристский порядок.

Естественное состояние восстанавливается, как только человек выходит за пределы стен, где власть государства не может обеспечить безопасность. Великий Левиафан, которым является монархия Фрицев, оправдывает и легитимирует применение силы против нарушителей закона, которые угрожают безопасности и, следовательно, миру и свободе внутри Стен. Запрет на развитие определенных технологий, цензура, убийства, пытки или манипуляция правдой – доступные суверену средства для достижения идеала мира. Любое законодательство легитимно, если оно исходит от суверена, с которым заключен договор, и служит его функциям. Убийство отца Эрвина, Ника или отправка тысяч людей на смерть в операции по возвращению стены Мария совершаются ради защиты мира и безопасности народа. Эта правомерность основана на подчинении элдийцев, каждое поколение которых молчаливо возобновляет заключенный договор.

«Я хотел бы создать убежище, которым человечество могло бы наслаждаться в то короткое время, что ему осталось до исчезновения».

Это желание, высказанное Ури Рейссом, носителем воли Карла Фрица, выражает причину существования монархии. Это позолоченная клетка, искусственный рай, предлагающий элдийцам спасительный мир, в котором они могут жить счастливо. Всякое восстание нелегитимно, всякое разделение преступно, даже если есть веские причины. Свободные умы, такие как Эрвин или Пиксис, признают опасность восстания. Первый готов отказаться от бунта и принять казнь, если правительство сможет оправдаться за свои действия. Второй считает, что безопасность человечества важнее коррупции правителей: «Поверьте, Эрвин, мне это неприятно. Но при отсутствии решения я могу только оставаться на стороне правительства, каким бы коррумпированным оно ни было. Вы собираетесь поставить на кон будущее человечества, не имея ни малейшей уверенности в том, что сможете обеспечить преемственность».

Нарушение общественного договора происходит во время инсценировки, организованной Пиксисом, когда создается видимость бреши в стене Роза. Правительство нарушает данную клятву, принимая решение закрыть ворота Сины, обрекая половину населения на гибель. Это делается не во имя общего блага, а ради сохранения собственных интересов и, главное, из страха. Майор Док, командующий Пиксис и главнокомандующий Закли решают свергнуть правительство из-за их неспособности быть достойными своей роли. К этому можно добавить волю Фрица, заставляющую Фриду не вмешиваться во время атаки на Сигансину. Рай оказывается лишь временным, обреченным на разрушение из-за обиды наций за стенами.

Общественный договор в конечном итоге оказывается ложным, поскольку не предлагает элдийцам ни безопасности, ни защиты от внешнего мира. Мир длится лишь до тех пор, пока палач не явится к воротам королевства, чтобы исполнить свою мрачную задачу. Таким образом, левиафан Карла Фрица – это больной искусственный бог, обреченный рухнуть со временем. Его суверен (правительство) и его цель коррумпированы. Для Исаямы, как и для его персонажей, это делает восстание и падение монстра легитимными. Титаническая форма Рода Рейсса может рассматриваться как последний рывок выродившегося чудовища с его непомерными размерами, изуродованной формой и ползучими движениями.

Последнее созвучие с Гоббсом можно увидеть в гравюре, служащей фронтисписом «Левиафана». На ней изображен гигант, возвышающийся над городом, тело которого состоит из тысяч индивидов. Это напоминает первое появление Колоссального и иконографию, посвященную Карлу Фрицу. В нижней части изображения – две колонны, обрамляющие название книги. Левая представляет военную власть, правая – религиозную. Это соответствует слагаемым монархии Фрицев: армии и религии. Нельзя точно сказать, вдохновлялся ли автор этой иллюстрацией, но символика и атмосфера, исходящая от нее, несомненно, перекликаются с «Атакой титанов».

Цепи войны

Постоянное насилие, многовековая ненависть и враждебность между соперничающими империалистическими политическими системами неизбежно приводят к войне. Описывая антропологический фатализм, Исаяма создает мир бесконечного конфликта, противостояние в котором может прекратиться только с полным уничтожением одного из противников. Но даже когда врагов больше нет, неспособные обрести мир народы пожирают сами себя. На первый взгляд, война кажется неотъемлемой частью человеческой природы, а титан становится ее выродившейся аллегорией. Это высшее проявление вражды, где два лагеря вступают в конфликт. Политические сообщества Исаямы, похоже, не способны отказаться от идеи противостояния. Титан, элдийский демон или Марли – все это враги, которые служат для сплочения различных политических союзов. Именно в борьбе с группой, воспринимаемой как абстракция, рождается личная драма. Другой – не личный враг: лишь часть лагеря, считающегося враждебным. Все трагедии, моральные амбивалентности и обиды возникают как последствия войны.

Враг, трагическая сущность политики

Война представлена как фундаментальная часть мира «Атаки титанов». Исаяма делает ее фундаментом различных политических сообществ, населяющих его вселенную. Каждое существует через войну и противостояние противников, которые воспринимаются как препятствие или угроза. С древних времен народы ведут войны, завоевывают земли и подчиняют врагов. Племя Элдии навязывает свою власть соседям, чтобы увеличить свою мощь, как и империя Марли.

В начале манги человечество осаждено титанами. Это абсолютные враги, с которыми нужно бороться. Политическое сообщество сплочено общим положением (быть беженцами за Стенами) и врагом. Одновременно с разрушением образа титана как радикальной и чудовищной инаковости исчезает фигура абсолютного врага, что ставит под сомнение политическую систему, созданную Карлом Фрицем. После откровений из подвала врагом становится человек, живущий за океаном.

Понятие врага также является ключевым для милитаристской нации, такой как республика Марли, которая должна оправдывать свои экспансионистские амбиции. Разница в том, что в Марли враг одновременно внешний, воплощенный в соперничающих нациях, и потенциально внутренний. Это элдиец, которого нужно укротить и подчинить, поскольку в нем дремлет противник, готовый вырваться на свободу. Это также остров Парадиз, где народ дегуманизирован, сведен к понятию «демона». Фигура врага, изначально очевидная в «Атаке титанов», обеспечивает элдийцам внутри стен политическое единство, превосходящее разнообразие и призывающее каждого к уважению и приверженности общему делу. Быть за или против человечества – единственная жизнеспособная альтернатива, оправдывающая репрессивные меры режима и его абсолютизм. Подрывные элементы, еретики и прочие «опасности» могут быть легитимно устранены, если становятся внутренними врагами.

Когда постепенно граница между людьми и титанами стирается, исчезают и эти категории, что вызывает тревогу в Разведкорпусе. Отсюда истерика Эрена, когда в главе 46, после того как их захватывают Райнер и Бертольд, он задает Имир вопрос: «Так кто же тогда враг?!»

Последующие откровения об Энни, Райнере и Бертольде разрушают концепцию титана как абсолютного врага человечества и вносят смятение в определение враждебного. Угроза внезапно становится менее ясной и идентифицируемой. Вслед за этим следует восстание Разведкорпуса против правительства, которое становится внутренним врагом. Моральное смятение, которое испытывают молодые новобранцы 104-й учебной бригады, объясняется тем, что они впервые сталкиваются с врагом-человеком. В своем восстании Разведкорпус противостоит простым людям – соотечественникам,