Феномен аниме «Атака титанов»: история, отсылки и скрытые смыслы культовой вселенной - Клеман Драпо

что раньше было немыслимо. Однако затем это становится обычным делом: противник – это человек, даже если он скрывается за своей чудовищной оболочкой. Упомянутая ситуация требует переосмысления отношения к врагу, которого раньше можно было уничтожать без угрызений совести.

Заключительная сцена первой части особенно насыщена смыслами. Эрен указывает на горизонт и спрашивает: «Там нас ждет враг. Все в точности как в воспоминаниях моего отца. Как думаете, если мы уничтожим этого врага за морем… мы обретем свободу?»

Враги – это не титаны. Это остальное человечество, все, что простирается за морем. Хотя он тогда кажется ужасно абстрактным, но остается пугающе реальным. Своими словами Эрен спрашивает, является ли уничтожение другого необходимым условием свободы. Мы знаем, что к этому моменту он уже видел будущее. Он знает, что уничтожит этот мир. Этот вопрос ретроспективно воспринимается как мольба. Смерть другого действительно принесет свободу? Имеет ли смысл то, что он собирается сделать? Единственный ответ – это кадр с ракушкой, которую держит Армин и которую мы увидим вновь в последней главе. Как и Эрен, это пустой объект, ожидающий наполнения смыслом.

Четыре года спустя война разгорается, и сторонники Йегера захватывают власть. В то время как Ханджи, Армин и другие отчаянно ищут мирные решения, сторонники Йегера выстраивают свою идентичность на базе образа врага, указывая на континенталов. Экстремисты, группирующиеся вокруг Флока и Эрена, объединяют население острова Парадиз.

Это видение друга и врага предлагает народу привлекательное представление о мире, за которое можно ухватиться, в то время как новый неизведанный мир кажется чрезвычайно сложным. Чужак по умолчанию становится врагом нации, кем бы он ни был. Истеричная толпа, требующая крови Елены и Оньянкопона, ясно показывает: все не островное стало противником, с которым нужно бороться. Точно так же мятеж части разведкорпуса делает бунтовщиков врагами нации, которых нужно остановить. Их заслуги в прошлом: противостояние Гулу Земли и новому порядку, возглавляемому сторонниками Йегера, означает исключение из политического сообщества и действие против него.

Со своей стороны, Марли также основали политическую базу на диалектике друга и врага. Их правительство создало миф об элдийце как абсолютном враге человечества, провозгласив себя героями рода людского. Это позволяет сделать легитимной как их внешнюю гегемонистскую политику, так и внутреннюю, где элдийцы, живущие по их законам, загнаны в гетто, угнетаемы и подчинены власти. Миф об элдийском демоне через пропаганду доходит до того, что элдийцы сами усваивают эту диалектику врага, постоянно доказывая, что они не представляют угрозы. Болезненное стремление Габи Браун показать, что она «хорошая» элдийка и что не все потомки Имир – демоны, является проявлением этого нарратива. Это двойные стандарты: континентальный элдиец – потенциальный враг, который должен постоянно демонстрировать свою лояльность, тогда как островной элдиец – безоговорочно враг и демон. Разговор за семейным ужином у Браунов прекрасно иллюстрирует эту динамику:

Карина: «Нужно как можно скорее уничтожить демонов, населяющих остров, чтобы элдийцы наконец обрели мир».

Габи: «Не волнуйся, тетя Карина, мы здесь, чтобы защитить элдийцев от этих подлых монстров. Бояться нечего».

Учитывая угрозу, искусственно созданную властями Марли и Карлом Фрицем, остров Парадиз представляет идеального универсального врага для всех наций. Устрашение, которое представляет Гул Земли, делает его противником всех, хотя эта угроза остается абстрактной и далекой. К несчастью для остального мира, амбиции Марли и интриги Эрена Крюгера в конечном итоге нарушают этот баланс ужаса. Враг не должен стоять у ворот, чтобы быть обозначенным. Он может оставаться в состоянии виртуальной враждебности, быть угрозой, которая никогда не воплотится. Отправляя своих воинов разрушить стену, чтобы выманить Титана Прародителя, Марли провоцирует события, создающие настоящего врага, который на этот раз не намерен оставаться на своем острове. Агрессией народ отвечает на агрессию.

Осознавая изменение расстановки сил, Вилли Тайбер вынужден объявить войну Парадизу, не зная о намерениях Эрена, но не сомневаясь, что тот может использовать Гул Земли против нападающих. Перед угрозой Парадиза мир может объединиться в общем стремлении сражаться с «врагом человечества». Чтобы завершить эту коалицию, Тайберу нужно показать всем осязаемость угрозы. Он сознательно играет роль мишени и мученика, и его план может сработать только при условии, что парадийцы перейдут в наступление. Террористический акт, совершенный Эреном, становится краеугольным камнем всемирного альянса, без которого он не мог бы состояться.

Разорвать цепь? Последний враг

План Эрена стать последним врагом человечества можно рассматривать как продолжение диалектики, заложенной с начала повествования. Взяв на себя роль апокалиптического и разрушительного монстра, он позволяет членам Разведкорпуса доказать миру, что они не демоны, и стать героями.

Эрен: «Мир будет вам бесконечно благодарен. “Островные демоны”, которые отвернулись от Парадиза и довели до конца свои гуманистические принципы. Вас будут восхвалять, осыпать похвалами»[187].

Здесь мы видим принципиальное отличия друга и врага, на которых основаны политические отношения. Победив Эрена, Разведкорпус доказывает миру, что они «друзья» человечества. Стремясь разорвать цепь вражды своим жертвоприношением, он уничтожает 80 % человечества, обрекая Парадиз оставаться смертельным врагом выживших. Все ради того, чтобы его близкие могли жить мирной жизнью, даже если некоторые из них погибнут. Он не разрывает цепь насилия, а, напротив, направляет ее на своих близких.

Мотив заклятого врага человечества для решения конфликтов и достаточного основания для мира между народами не нов. Общий враг представляет конечную угрозу, прекращает все конфликты и позволяет людям объединиться. Политическое сообщество расширяется, распространяя идею друга на все человечество. Например, в «Хранителях» Озимандия создает вымышленного внеземного монстра[188], телепортированного в Нью-Йорк, что вызывает психический шок, убивающий миллионы людей. Столкнувшись с этой «атакой» из космоса, США и СССР немедленно прекращают холодную войну и формируют единый фронт против внеземной угрозы. Подобный прием используется в конце второго сезона «Код Гиас: Восставший Лелуш», где главный герой позиционирует себя как враг мира и организует собственное убийство, чтобы зародить мир между нациями[189].

Но в отличие от этих примеров, план Эрена учитывает только его друзей, которые будут спасены от насилия. Он закончит эпоху титанов, но не вражды. Апокалипсис здесь не возрождающий, а выражающий болезненный страх Эрена за то, что его близких снова накроет поток насилия. В его поступке нет ничего рационального, как у Озимандия. Им движут эмоции: страх за безопасность близких и любовь к ним. Парафразируя знаменитый отрывок философа Дэвида Юма[190], Эрену предпочтительнее видеть мир разрушенным, чем позволить своим близким умереть. Чувство – это источник и основа человеческой воли. Эрен, как воплощение неудержимой воли, черпает принцип своих действий в любви к друзьям. Он заявляет в главе 108,