Феномен аниме «Атака титанов»: история, отсылки и скрытые смыслы культовой вселенной - Клеман Драпо

Титаны вторгаются в город, пожирая жителей на своем пути. Люди бессильны и могут только бежать перед лицом угрозы. Даже в последующих столкновениях, будь то Трост или пространство за пределами Стен, титаны остаются угрозой, несмотря на мастерство солдат и знаменитое устройство пространственного маневрирования. Это мощная аллегория угнетения, которая деконструируется на протяжении произведения.

Действительно, человечество полностью подчинено их мощи. Вынужденное укрываться за стенами, оно подвергается постоянному угнетению со стороны титанов, даже не видя их. Человечество живет в страхе, и всякая надежда кажется тщетной. В начале манги Ханнес, солдат гарнизона и друг семьи Йегеров, успокаивает юного Эрена, уверяя, что Стены – нерушимая защита от существ. Однако их аура, кажется, постоянно давит на человечество. Стены, которые всегда видят обитатели городов, служат постоянным напоминанием о заточении. Единственный видимый признак существования титанов – состояние Разведкорпуса, возвращающегося обескровленным после каждой вылазки. Это воспринимается как систематическое наказание за любую попытку выйти за пределы защитной Стены Мария. Хуже всего – общее отношение населения, достойным представителем которого кажется Ханнес: «Будем притворяться». Притворяться, что за пределами стен нет титанов, что человечеству не запрещен доступ к миру, и, что еще хуже, что все свободны. Для Эрена такой дискурс невыносим. Он предстает маргиналом из-за своего идеала свободы: он отвергает это пораженческое отождествление заточения с безопасностью. Он требует своего права жить в мире и познавать его. В первой главе мы находим первое определение свободы «Атаки титанов».

Это определение, высказанное Эреном, противостоит титаническому угнетению. Мальчик, кажется, требует естественного и неотъемлемого права каждого человека: свободы жить в мире[181]. Ее можно определить как возможность существовать без страха и ограничений, путешествовать по миру и познавать его. Иными словами, это свобода независимости, где наши действия не ограничены и не стеснены. Увидеть внешний мир и его чудеса – не просто цель, а выражение этой свободы. Как говорил Армин: «Тот, кто увидит эти чудеса своими глазами, поистине будет самым свободным из людей».

Однако титаны, как и Стены, – казалось бы, непреодолимые препятствия, отнимающие эту свободу у человечества. Первые воплощают угнетение в его самой чистой, прямолинейной и непосредственной форме. Они – слепое и неудержимое насилие. Положение человечества подтверждается во время падения Сигансины. Атака Колоссального в начале манги кажется совершенно произвольным событием[182], вспышкой абсолютно несправедливого насилия. Не случайно первые слова произведения таковы: «В тот день человечество получило жестокое напоминание о подавляющем превосходстве этих существ и унизительном заточении, в котором оно находилось». Эта фраза заключает в себе авторскую интенцию, сразу помещает человечество в позицию жертвы неумолимого угнетения. «Жестокое напоминание», «подавляющее превосходство», «унизительное заточение» – выражения подчеркивают ситуацию доминирования. Вся сила начала повествования исходит из бездушного и безвольного воплощения титана как чистого угнетения, лишенного личности.

Угнетающий террор

Одно из чувств, неразрывно связанных с угнетением, – террор. В отличие от страха, побуждающего к действию, или осознания угрозы, террор – это парализующий фактор. Он оцепеняет, лишает возможности действовать или думать. Армин во время первой атаки оказывается парализованным перед лицом опасности. И не он один. Не раз мы становимся свидетелями гибели персонажей, которые, столкнувшись с титанами, оказываются неспособными даже бежать. Жестокая смерть Майка Захариаса – страшный пример. Хотя его считали одним из лучших бойцов Разведкорпуса, и всего за несколько страниц до гибели он произносит героическую и бесстрашную речь, Майк оказывается парализованным перед чистым террором, который воплощает Звероподобный. Но особенно Исаяма исследует тему террора в атаке на Трост. Молодые новобранцы бессильны защищать город перед натиском монстров. Смерть Томаса и ранение Эрена погружают их в такой ужас, что они оказываются перебиты за считанные секунды. Армин, оцепеневший, почти позволяет себя сожрать. Террор, помимо паралича тела и разума, вызывает полное отречение. Тот, кто охвачен террором, становится лишенной воли игрушкой. Во время осады Троста мы видим, как один новобранец предпочитает покончить с собой, лишь бы не столкнуться с титанами. Террор становится отречением не только от мысли и действия, но и от самой жизни.

Когда раскрывается прошлое Элдии, становится ясно: то, что пережили парадийцы, очень похоже на испытания завоеванных народов во время экспансии Империи. Террор титанов оставил раскаленный след в коллективном сознании, вызывая немедленное и полное отторжение элдийцев. Именно этот террор использует Марли для установления своего господства. Испуганные лица толпы, отчаянно бегущей от Гула Земли или позволяющей себя растоптать, – это кульминация. Террор неотделим от титана, а значит, и от его угнетающей природы.

Можно наблюдать, как фигура титана трансформируется из бесчеловечного монстра в политический инструмент. Именно в этом его предназначение на Парадизе: стать угрозой, удерживающей элдийцев внутри стен. Титан – одновременно оружие, направленное против других, и средство для наведения порядка. Учитывая, как Империя Элдии, Марли или Парадиз использовали этих существ, их инструментализация не оставляет сомнений в природе режимов, которые их применяют. Они – чудовищное лицо систем, которые сокрушают и подчиняют людей.

Отчуждение

Всякое угнетение неизбежно ведет к отчуждению угнетенного. Этот термин, популяризированный Карлом Марксом, подразумевает, что индивид лишается самого себя. Он становится игрушкой внешних сил, которые овладевают его телом и разумом, пока он не начнет верить, что они – часть его самого.

Концепция отчуждения – фундамент для осмысления угнетения. Тот, кто его испытывает, усваивает доминирование, перенимает соответствующее поведение, инстинктивно подчиняется угнетателям. До такой степени, что угнетение становится нормой. Именно отчужденное человечество мы встречаем в начале «Атаки титанов»: оно усвоило угнетение, отказавшись от естественной свободы и считая нормальным прятаться за стенами. Напротив, Разведкорпус воспринимается как группа маргиналов, ставящих под сомнение усвоенную норму.

Описанное выше чувство террора можно рассматривать как одну из форм отчуждения. Охваченный террором индивид становится иным для самого себя. Он теряет то, что делает его субъектом в философском смысле, то есть существом, которое думает и действует. Самоубийство безымянного молодого солдата, прострация Майка Захариаса или неспособность Армина мыслить – все это маркеры отчуждения, вызванного доминированием титанов.

Примечательно, что у континентальных элдийцев отношение к отчуждению и титанам кардинально меняется. Титан – не ужасающий враг, который угрожает и доминирует: это, напротив, внутренняя угроза, чудовищность, которая требует полного подчинения марлийскому угнетателю ради подавления и оправдания. Это парадоксальная двойственность: с одной стороны, страх перед появлением титана, который легитимирует угнетение и используется как санкция (марлийцы говорят о депортации), с другой – стремление стать обладателем Первородного, чтобы доказать свою ценность. Габи Браун и ее кузен Райнер убеждены, что, став одним из этих монстров, они смогут показать миру, что они… не монстры. Разница между чистыми и первородными титанами в том, что последние