За царством теней – рассвет - Мари Ви

– Тогда я не отступлю, – пообещал он, поймав ее за руку, притянул к себе, но в этот раз лишь нежно коснулся ладонью ее лица.

Миут улыбалась, сначала сердито поджала губы, но потом поддалась на ласку, прямо как кошка. Но кошкой она и являлась.

– Кхм, – прервал их Сефу. – Прошу прощения, но – пора.

Миут медленно открыла глаза, сверкнув интересом, когда смотрела на Беса. Он снова испытал укол вины за то, что скрывал. Но рассказывать ей так и не решился. Не сейчас, не когда ощущал ее терпкий вкус на губах…

Прошло время, прежде чем она ушла, но Бес был слишком поглощен всем, что произошло. Он скучал по ней, хотел, чтобы она вернулась.

Но Миут уходила вместе с меджаем. В безопасное место. В этом себя убеждал Бес. Потому что он совершенно точно не сможет поднять на нее клинок. Никогда в своей посмертной жизни.

Он желает ее защищать.

Его Миут.

Глава 27

Пески времени

Шани

Он ее поцеловал. Шани и не подозревала, что сможет что-то испытать к нему. Как? Неужели божественный Сехем заменял ей все части души? У нее ведь все еще был Рен, ее имя, но она им ни с кем не делилась. Может быть, это оно? Может быть?.. Надежда?..

Темнело быстро, разожгли факелы, группа меджаев, крутившаяся вокруг своего капитана, освещала все вокруг. Почти как той ночью в Меннефере, когда Шани встретила Беса в первый раз…

Она что? Влюбилась? Вот это неожиданно. Возможно, привязанность, может быть, немного приятно, что кто-то относится так к ней после смерти. Как когда-то делал это ее добрый Ои.

Кто бы еще о ней позаботился? Атсу? Глупо было держаться за него, как за спасение. Он ведь смертный, просто человек. Он был приятен ей, возможно, ему тоже нравилось, что она нечто потустороннее. Прямиком из Дуата. Лишь кошка Бастет. Она знала это с самого начала, но отказывалась себе в этом признаваться. Зачем? Когда так приятно думать, будто ты кто-то больший, чем просто тень собственного «я»?

Бес знал о ней, знал, кем она не являлась, что ей нечего предложить Осирису на Суд Мертвых, но он все равно ее поцеловал. Не боясь, не таясь, даже не обратил внимания, не наблюдает ли за ними кто-нибудь. Он не боялся приближаться, но Шани… слишком много впечатлений.

Меджаи стали расходиться в разные стороны. Хеб-сед должен был состояться на следующее утро, но, если враг нападет заранее, это подходящее время. Время Сета.

Атсу подошел к ней, заглянул в ее лицо.

– Ты улыбаешься, – заметил он так просто, только кто-нибудь вроде него мог это сделать.

Он ведь всегда был таким простым, понятным, человечным.

– Ты мне запретишь? – игриво поинтересовалась Шани.

Все еще немного под впечатлением от того поцелуя.

– Ты что? – улыбнулся и меджай, словно Шани дарила улыбки другим по причине собственного счастья. – Просто хочу сказать, с улыбкой ты выглядишь куда красивее. Хотя ты и так… очень красивая.

Его щеки порозовели, Шани заметила это даже в слабом свете факела. Меджай неловко осмотрелся, не зная, что еще добавить. Ждал ли он какого-то ответа? Сказать трудно. Но ей впервые хотелось не убивать, а танцевать. Как глупо надеяться на что-то простое и понятное, то, что ей больше недоступно.

– Мы… пойдем? – робко предложил меджай, как будто растерял всю свою уверенность.

Шани кивнула, и они отправились в пустыню. Несмотря на ясную, звездную ночь, барьер, о котором говорил жрец, еле виднелся. Слабо светящееся защитное поле поддерживали молитвы жрецов. Меджаи и Шани шагали вдоль него, расставаясь с другими воинами по дороге, оставляя их позади. Так их скопилось достаточно, а Шани и Атсу дошли до своего поста и замерли. Шани огляделась.

– Если вдруг наш враг соберется напасть, он же нас заметит, – произнесла она.

– Несомненно! – тут же обрадовался Атсу. Похоже, ему и правда было неловко, хотя Шани не понимала, что изменилось. Может быть, он тоже видел тот поцелуй? – Мы на это рассчитываем! Поскольку мы не знаем, где сейчас враг, но народу возле некрополя собирается очень много, мы пустили слух, что фараон собирается посетить дом для вечности этой ночью, якобы без лишних глаз и так безопаснее. Но тем самым мы выманиваем врага. Конечно же, фараона охраняют, ясное дело, кто оставит его без присмотра, даже если он и тайно собирается посетить собственную гробницу.

Проведя ладонью близко-близко к защитному полю, Атсу продолжал:

– Барьер почти не виден, при приближении враг не сможет его заметить. Но ведь у проклятой души будет только один шанс помешать Хеб-седу. Завтра все состоится, и если все пройдет хорошо, а так и будет, то фараон снова будет править. Или… ты же жрица, расскажи мне о том, что будет происходить на Хеб-седе.

Атсу внимательно смотрел на Шани, а она вспомнила время, когда была жрицей в храме Бастет. Далекое, почти забытое время из прошлой жизни. Буквально. Ритуалы просты и понятны, кошки, которые приходят к ней, зная, что она их покормит. Знания, которые она не забудет никогда.

– На тридцатый год правления фараона он проходит особый ритуал омоложения, после чего обновленным восходит на свой трон. Сначала фараон оставляет завещание самому себе, – стала рассказывать Шани. – Первая часть празднества – «смерть» фараона. Поэтому мы здесь, рядом с его гробницей. После того как он ляжет в саркофаг, как когда-то сделал это Осирис, фараона будут оплакивать.

Шани взглянула за завесу, разглядывая усыпальницу фараона. Там сейчас ходили люди, на площадке перед входом было светло, почти как днем, из-за обилия факелов. Кто именно там находился, Шани уже не разглядела.

– Дальше, как и в случае с Осирисом, фараон «оживает» магическим образом. После этого происходит воцарение фараона со всеми ритуалами. А дальше возводится джед, колонна с несколько расширенным основанием и четырьмя поперечными досками на верхнем конце, расположенными ярусами, как символ воскрешения и обновления.

Атсу выслушал все внимательно, едва заметно улыбнулся.

– Неудивительно, что Сет желает помешать этому, – заметил меджай. – Ведь это буквально торжество, направленное против него.

– Верно, – кивнула Шани, все еще безуспешно вглядываясь в огни близ пирамиды.

– Вот бы этот ритуал работал для всех, – неожиданно произнес меджай. – Тогда… ты смогла бы вернуться.

Шани не осмелилась смотреть на него, нервно сжала пальцы, продолжая делать вид, будто ей нравится смотреть вдаль.

– Увы, ничего нельзя с этим поделать, – вымолвила она чуть слышно.

– Прости, если обидел тебя, – извинился Атсу. Шани потеплела. – Я