За царством теней – рассвет - Мари Ви

– Живые живым, мертвые мертвым, – вымолвила Шани.

– Не говори так, – приблизился к ней Атсу. – Миут, я…

Кто-то закричал. Они обратили свои взоры в сторону меджая, который привлек внимание других: недалеко от них что-то происходило. И Шани, и меджай сорвались с места и побежали туда. Уже когда они приближались, стало ясно: там происходит какое-то колдовство. Воздух искрил, пустыня пела песни пескам, но те не слушались и взметнулись в воздух. Шани чувствовала изменения, понимала, что это не простое явление. Но что оно собой представляет?

Когда они приблизились, что Шани, что меджай были готовы сражаться на смерть. Но ничего не происходило. Воздух изменился, забурлил сам мир живых, как будто открывался вход в другую реальность.

– Похоже, это оно, – заключил Атсу, взявшись поудобнее за копье для атаки.

Но ничего не происходило. Шани обернулась: рядом с домом вечности развернулось сражение. Похоже, враг прорвался. Шани шагнула ближе, но меджай остановил ее, поймав за руку.

– Не ходи, – попросил ее Атсу.

– Почему? – Шани не поняла.

– Там тебе может угрожать опасность.

– Я мертва, какая опасность? – фыркнула Шани. – Подожди… Бес тебе сказал об этом?

Теперь она по-другому восприняла тот поцелуй. Неужели?..

– При чем тут Бес? – обиделся меджай. – Я беспокоюсь о тебе. Разве я не могу?

Шани не стала с ним спорить, просто огляделась. Сражение произошло прямо за барьером. Но вход открылся за его пределами. Никто не выходил. Почему?

– Может быть, это попытка отвлечь? – предположила Шани, указав на гробницу.

– Что? Нападение – попытка отвлечь?

– Тогда почему здесь это? – она указала на разрыв в мире живых. – Куда ведет эта дверь? Может быть, это связь, как там, в бассейне, как рассказывал Бес, помнишь?

Атсу открыл и закрыл рот.

– Даже если так, мы туда не пойдем.

– Почему? Если это лишь для того, чтобы… что, если проклятая душа собирается извлечь Ах самого фараона? И тогда враг приведет его сюда. Или он сам сюда переместится. Шуиты им помешают, но до того момента мы можем разобраться с тем, что находится по ту сторону.

– Я… – Атсу сомневался, Шани почувствовала в себе силу, схватила меджая за руку.

– Мы можем найти источник и уничтожить его.

– У нас только копья! – указал он на свое оружие.

– Разве? Шуиты ведь наделили их силой, так ведь? – Атсу тяжело вздохнул, оглядел всех меджаев вокруг. – Я пойду.

– Нет.

– Не спорь со мной! – приказала Шани и тут же нырнула в образовавшийся портал.

– Миут! – крикнул ей вдогонку меджай, но она уже выбралась на ту сторону.

Конечно же, перед ней оказался нечестивый храм, она даже не сомневалась. Где-то посреди пустыни, забытый всеми, укутанный ночью, а в нем горел огонь. Будто адская пасть Аммат, он приглашал к себе, манил и завлекал. Что оставалось делать? Шани пошла вперед.

– Постой! – догнал ее меджай. Она обернулась, не увидела больше никого. – Я оставил остальных стеречь вход. Если вдруг мы не справимся…

Он не стал договаривать, но Шани и так его поняла. Не спорила, просто решительно направилась вперед к нечестивому храму. Никаких статуй, только колонны. Огромные, высокие, они всегда такими были? Может быть, Шани просто забыла? Сложный вопрос, но ей хотелось узнать. Хотелось…

Каждый шаг был уводил дальше предыдущего, звезды над головой побежали быстрее, время обманчиво текло, призывая ладью Ра. Шани понимала, что это какое-то колдовство, но не останавливалась. Ей нужно было попасть туда, нужно…

Что ее туда влекло? Звало? Было так тихо, будто ветер покинул это место. Меджай все еще с трудом поспевал за Шани, она видела, что ему это, как обычно, дается гораздо сложнее, чем ей. Ничего удивительного. Даже ей было не по себе от всего происходящего. Неуютно.

Перед глазами то и дело всплывали жуткие воспоминания. Она лежит на алтаре, ритуальный нож режет ее наживую, особенно медленно, слишком медленно. Больно, больно, больно. Она упала в песок перед самым входом. Меджай упал рядом с ней, подхватил.

– Что с тобой? Что? Чем помочь? – спрашивал ее Атсу. – Скажи.

– Не знаю… – вымолвила чуть слышно Шани. – Просто… надо зайти.

Меджай подхватил ее и повел внутрь. С чего она решила, что там станет легче? Ритуальный стол приближался, меджай легко провел ее внутрь. Она оказалась в главном зале, где все было исписано теми самыми письменами. Черные виньетки украшали и стены, и потолок.

В чашах горели огни, было слишком светло для ночи. Как той ночью, когда она забрала жизни первых лжежрецов. Врач должен быть здесь.

– Мы должны здесь все разрушить, – сообразила Шани. – Все уничтожить. Это не просто храм, это место, куда стекается вся похищенная сила.

На мгновение она вдруг будто стала соколом, парящим высоко в небесах. И оттуда она увидела, как сила нескончаемым потоком стекается в одно место. Она поняла это только теперь, уже после того, как озвучила.

– Шани! – воскликнул меджай, поймав ее, когда она вновь рухнула. – Скажи мне, что сделать, скажи… я… что?

Она подняла голову и заглянула ему в лицо. Перестала дышать. Меджай непонимающе хлопал глазами.

– Как ты меня назвал? – осторожно спросила она, а внутри все перевернулось… внутри пусто, но страх – застарелое чувство.

– Что?.. – Атсу все еще выглядел таким невинным.

Шани загудела, словно недовольная кошка, выпустила когти, попыталась вцепиться Атсу в горло, но он ловко перехватил ее, заломил руки ей за спиной, а потом через секунду уложил на стол. Накрыв ее собой, меджай наклонился ближе к ее уху.

– Если ты перестанешь вести себя как дикая кошка, я объясню тебе все, – совсем другим голосом заговорил Атсу.

Голос. Она его узнала. Все это время она думала, что слышала врача, который раздавал указания, как будет лучше вырезать ее внутренности. Но – нет. Это был не он. Атсу. Не Атсу. Проклятая душа.

Шани взбрыкнула, пытаясь высвободиться, меджай… если он когда-нибудь был меджаем, прижал ее к столу сильнее, угол больно впился ей в живот. Она закричала, Атсу чуть ослабил хватку, но уже через секунду, когда она попыталась вырваться, он швырнул ее на стол, уложив… снова. Шани тут же задохнулась – привычка, которую трудно забыть, – опасаясь повторения.

Атсу больше не был слабым человеком, он обрел силу, с которой смог схватить Шани за руки, оттянул, связал, удерживая ее одной лишь ладонью. Шани ревела и извивалась, но рука, лежавшая у нее на ключице, будто стала неподъемной. Она не могла выбраться. В ловушке. Слезы покатились из ее глаз, она цеплялась и царапалась, но все было бесполезно.