За царством теней – рассвет - Мари Ви

– Что тебе нужно?! – отчаянно закричала Шани.

– Ничего из того, что ты себе навоображала, – ровно заявил Атсу.

Теперь он казался ей выше, шире, опаснее.

– Ты убил меня.

Его лицо перерезала насмешка.

– Разве? Ты в этом так уверена, Шани? – повторил ее имя он.

Шани взревела раненым зверем, снова пытаясь вырваться, но силы у Атсу по-прежнему было слишком много.

– Это все ты, ты…

– Не я, – не согласился он. – Разве ты еще не поняла?

– Чего?! – вскрикнула она снова, наблюдая за его рукой.

Как только она наносила раны, те сразу же затягивались, будто она цеплялась за глину.

– Никто здесь не желал твоей смерти, – спокойно заявил меджай, словно не удерживал Шани силой. – Если бы я хотел тебя уничтожить, зачем бы мне понадобилось извлекать твои органы? Зачем я сохранил твое имя?

– Что?.. – Шани все еще была в ужасе, осознавая свою беспомощность. – Что ты говоришь?

Атсу улыбнулся, Шани его теперь совсем не узнавала. Кто-то чужой, опасный, незнакомый.

– Ты ведь помнишь мальчишку, что был в тебя влюблен? – спросил вдруг Атсу. Шани моргнула. – Ои.

– Что?.. – Шани перестала задыхаться.

– Это я, милая, – улыбнулся Атсу. Или кем он вообще являлся? – Я был там с тобой, я любил тебя.

– Не… понимаю… – честно призналась Шани.

– Может быть, мне стоит начать сначала, – предложил Атсу. – У каждого фараона есть своя царица. Я хотел себе такую же. Но особенную. Не тень, нет, кого-то равного. Но для равной ты была слишком жива. – Атсу зловеще посмеялся. – Я не собирался тебя убивать, Шани. Я собирался сделать тебя такой же, как и я. Сделать моей, понимаешь?

– Нет, – честно ответила она, но брыкаться перестала.

Атсу наконец-то отпустил ладонь, почувствовав, что Шани больше не станет сопротивляться. Так и было. Теперь Шани просто лежала на столе и в непонимании разглядывала… того, кто находился перед ней.

– Кто был первым Царем Та-Кемет, дорогая? – спросил он ее.

Шани не хотелось отвечать, но иного выхода не было.

– Осирис, – выдавила она.

– Верно-верно, – меджай наклонился к ней ближе, хотел коснуться ее ладонью, но Шани отпрянула. Поэтому он лишь провел рукой над ней, не касаясь. – А кто такой Осирис?

– Царь мертвых, – чуть слышно вымолвила она.

– Бог, он – Бог! – глаза Атсу жадно заблестели. – Кем стану и я. После того как все случится.

Шани нервно сглотнула.

– Что… случится?

Атсу задумался на мгновение, а потом улыбнулся. Шани стало не по себе.

Глава 28

Проклятие души

Бес

Он испытывал смешанные чувства. С одной стороны, он понимал, что защищает ее, но с другой, где он – клинок Анубиса, а где – жрец Маа, увидевший знамение в звездах и заявивший, что Миут может быть как-то причастна ко всему этому…

Бесу не хотелось верить в это, думать, что тот прав. Бесу хотелось ее снова увидеть, прижать к себе, поцеловать. Он никогда не испытывал ни в чем неуверенность, но почему-то был удивлен, что его непокорная кошка не оттолкнула. Это теплое, человеческое чувство, которое, как Бесу казалось, похоронено где-то с его человеческой частью, грело его мысли.

Ночь наступила неожиданно. Ладья Ра скрылась из виду, по небу рассыпались звезды. Шуиты бродили по двору из колонн, наблюдали. План был хорошим: привлечь внимание проклятой души. Вот и процессия во главе с якобы фараоном торжественно, но все-таки скромнее, чем будет на празднике, появилась у входа в комплекс. Нарочно привлекая к себе внимание, меджаи делали вид, будто загораживают фараона, охраняют. Издалека и не понять, что это не фараон.

Украшенный синей полоской клафт, царский головной убор, мог носить только фараон, что значительно выделяло меджая из толпы. Он старался, изображал все то, что ему велели. Когда еще ему удастся побывать в роли фараона? Даже Бес, не знай он правды, принял бы его за Царя. Впрочем, не он один.

Воздух заволновался неожиданно – злые духи. Бес снял хопеш с пояса, покрутил в руке, разделил тот, что разрубает живых врагов, и призрачный, которым он будет сражаться. Сефу был рядом, шуиты приготовились к сражению.

Но.

Бес улыбнулся, когда понял, что построил весь погребальный комплекс Царя не просто так. Злые духи пытались прорваться, но бессмысленно ударялись в преграду. Анубис защитил гробницу. Хорошо.

Злые духи налетели на лжефараона, пытались атаковать. Меджаи подняли копья, принялись отбиваться. Поскольку их оружие было зачаровано, им удавалось отгонять злых духов. Но долго они не продержатся.

Шуиты выжидали. То были мелкие духи, но ведь в ночь нападения проклятая душа вряд ли просто взяла бы и напустила этих слабых духов. Нет, готовилось что-то большее, на это Бес и рассчитывал.

Меджаи, как по команде, начали притворяться, будто их оружие слабеет. Злые духи ударялись в них, будто и правда доставали, но меджаи лишь делали вид, что их численность сокращается. Падали, отлетали – у них очень хорошо получалось. Создавали видимость для врага, чтобы он показался сам. Очевидно же, что он слишком труслив, чтобы выйти на бой с сильным врагом.

«Фараон» остался почти один, только один жрец испуганно оглядывался по сторонам, зажав в руке анкх. Тот был не простым амулетом, в нужный момент накопленной силой он создаст защиту вокруг пусть и лже–, но все же фараона.

И вот когда злые духи посильнее наконец-то появились и Бес собрался сражаться, он услышал, как кто-то скачет на лошади. В темное время видно было не так хорошо. Бес не стал спешить, присмотрелся потусторонним зрением: это совершенно точно приближался обычный человек. И что-то кричал. Звал шуитов.

Бес моргнул, переглянулся с Сефу – друг кивнул ему, подтверждая, что займется злыми духами, другие шуиты бросились в бой, а Бес пошел навстречу всаднику. Он не ошибся: писец. Тот скакал на лошади не очень умело, поэтому, когда кое-как остановил коня, просто свалился в песок. Бес поспешил к нему, выкопал беднягу, отряхнул его и усадил, сам же присел рядом.

– Мы не договаривались, что ты прискачешь сюда сейчас, – напомнил Бес. – Что случилось?

Отбив себе почти все, писец сидел на песке и растирал спину.

– Я тоже не планировал приезжать, но кое-что… – Менес забыл о боли и потянулся к лошади, вытащил из сумки листы папирусов, разложил их прямо на песке. Легкий ночной ветер чуть не похитил записи, Бес ткнул хопешем в лист, пока писец отвлекался, и слабое свечение осветило надписи. Менес этому сильно удивился, но сосредоточился на деле. – Я никак не мог понять только одно: зачем