За царством теней – рассвет - Мари Ви

Шани. Стояла рядом с ритуальным столом, держа в ладонях его хопеш. Призрак женщины, который только что собирался забрать его жизнь, медленно растворялся и исчезал.

Сила бога уничтожила ее.

– Миут, – позвал Бес, – что?..

Миут сжала хопеш покрепче и с холодной решимостью заглянула Бесу в глаза.

Глава 29

Ярость богов

Шани

Правда, которую рассказал ей меджай, была невероятной. Просто выдумка, невозможно. Все это время она думала, что дело в жрецах, что это из-за них она никогда не сможет прийти в зал Маат и возложить свое сердце на чашу весов. Осирис даже в тот раз, когда они путешествовали с Бесом по Дуату, и то ее туда не пустил.

Тебе нечего мне предложить, маленькая миу.

Для той, вся жизнь которой была посвящена служению своей богине, исполнению ритуалов и следованию правилам, для той, которая знала, где окажется после смерти, это был слишком сильный удар.

Бес. Это сделал Бес. Меджай не прекращал это повторять, но Шани не верила. Как он мог быть к этому причастен? Пусть он безрассуден, иногда заносчив и самоуверен, но… как он мог сделать нечто подобное, не задумываясь?

– Я не стану больше тебя убеждать, – говорил меджай. Нет, проклятый. – Рано или поздно шуит придет сюда, явится спасать положение. Как он считает. Но в этом его ошибка, ведь он всегда считает себя правым.

– А ты подумай вот о чем, моя непокорная Миут: он отнял у тебя возможность на перерождение, но я могу подарить тебе возрождение. Ты снова станешь живой, по-настоящему, без обмана. Ты же видишь меня, так ведь? – проклятый указывал на себя. – Ты знаешь, что я живой. Но теперь ты знаешь, какой силой я обладаю.

Шани долго смотрела меджаю в глаза, пытаясь разглядеть в них ложь. Да, он действительно был человечен. Чувствовал, жил, но обладал нечеловеческой силой. Нечеловеческим было все то, о чем он говорил, все то, чего он действительно достиг.

– Почему ты выбрал меня? – спросила она от отчаяния.

Меджай с нежностью погладил ее по голове, словно кошку.

– Я не искал тебя специально, но когда встретил, то понял, что не хочу уходить, – он улыбнулся. Это был не Ои, но ведь именно Ои, по словам самого меджая, убил Бес. – Ты помнишь, как я бегал к храму почти каждый день? Особенно когда ты приходила. Я заучил твое расписание, поджидал тебя изо дня в день, я не мог на тебя наглядеться. Так случается, Шани, разве это плохо? Влюбиться в кого-то так сильно, что хочется разделить с ним вечность?

– Ты не рассказал мне, не предупредил, ты просто забрал меня, – пыталась разозлиться Шани, но все больше узнавала в Атсу именно того Ои, который действительно был в нее когда-то влюблен. – Твои лжежрецы…

– Прости меня, – погладил снова ее меджай. – Так должно было случиться. Ты же помнишь, как Осирис занял свое царство. Ему тоже пришлось нелегко.

– Но он был богом изначально, – напомнила Шани.

– Может быть, – неопределенно ответил проклятый. – Сейчас тебе стоит думать не о прошлом, а о своем будущем: когда шуит явится сюда, я заберу его Ах, чтобы поместить в тебя. Ты вернешь себе жизнь, но более полноценную, бессмертную жизнь, моя милая Шани.

Вернуть себе жизнь? Шани не верила в это, но меджай не прекращал нашептывать ей слова и тайны, которые знала только она и Ои. Время шло, они просто находились рядом, и Шани невольно начала задумываться: неужели это и правда бессмертие? Неужели она сможет вернуть свою жизнь? Сейчас она ничего не чувствовала, не испытывала почти никаких эмоций, ведь в ней их просто не было. Она была наполнена только Сехемом Бастет.

Богиня.

Шани затолкала эти мысли куда подальше, чтобы не переживать из-за этого. Бастет даровала ей жизнь, вернула в мир живых, но что это означает? Она свела ее с убийцей, который стал причиной ее забвения. Да, она существовала, но разве это не жестоко? Бес, который наклоняется к ней и целует ее, до сих пор стоял перед глазами. Что за невероятное издевательство?

Если бы… Шани робко ступила на эту тропу в своих мыслях. Если бы она могла позволить себе стать богиней… что это вообще для нее означает? Меджай рассказывал об этом мире, который он создал сам. Что это за мир? Неважно. Он обещал ей человеческую жизнь и бессмертие одновременно. Он обещал вернуть ее, сделать полноценной, дать возможность вновь чувствовать…

Раз вперед нельзя, назад слишком поздно, почему бы не воспользоваться другим выходом?

Когда явился Бес, Шани ожидала, что он вызовет в ней бурю гнева. Но. Снова пустота, никаких эмоций. А ведь она умела ненавидеть. Тогда, в пустыне, когда она пыталась сражаться с врачом, она просто кипела от злости. Тогда почему она сейчас не злилась так сильно на Беса?

Меджай направлял разговор с шуитом, рассказывал все подробно, но она уже это слышала. Она хотела послушать Беса. И когда он так просто сообщил, что сжег все… Шани лишь прикрыла глаза и попыталась с этим примириться. Это и правда было его наказанием, Бес не сомневался в правильности принятых решений.

Но почему боги свели их вместе?

– Прости меня, я не знал, – какие глупые и бессмысленные слова прозвучали от Беса.

Разве это теперь сможет вернуть ей сердце? Тело? Хоть что-нибудь? Она буквально ничто и ничем останется. Если только…

– Отдашь свой Ах добровольно? – спросил меджай.

– Забирай все, – легко согласился Бес, Шани закусила губу и попыталась сосредоточиться на себе.

Да, заберу, не оставлю тебе ничего, ты не заслужил, ты все у меня отнял. Теперь пришло время расплаты.

Вряд ли боги хотели, чтобы она стала богиней, воспользовавшись нечестивыми ритуалами Ои, но это и не важно. Бес должен отдать все.

Буря разыгрывалась в пустыне, Шани видела ее через выход. Дверей в храме не было. Бес лежал на ритуальном столе точно так же, как когда-то лежала на нем она. Злые духи, которых стоило бы бояться, теперь были на ее стороне. Они держали Беса, пробуждали запретные ритуалы.

Шани помнила, как лежала здесь, как ее мумифицировали заживо, как она кричала, проваливалась в черноту, а потом снова возвращалась. То же самое сейчас происходило с Бесом. Духи окружили его, завладели им, вытягивали из него силы, все на свете. Он останется ничем…

Впервые за все время у Шани в груди что-то кольнуло. Она моргнула, ничего не изменилось снаружи, но кое-что изменилось внутри. Она вдруг вспомнила. Как служила