За царством теней – рассвет - Мари Ви

– Ты в этом уверен? Ты это как вообще понял?

– Нет, – ком застрял в горле, меджай вдруг показался Бесу сильнее и выше. – Я не…

– Уничтожал единственный шанс для своей Миут? О нет, ты как раз это и сделал. Это твоя вина, пес Анубиса. Ты сделал это. Ты сжег там все дотла. И теперь ей нечего предложить Осирису.

Бес хотел что-то сказать, но слова застряли в горле. Он смотрел на Миут… Шани. Какое красивое имя. И не мог в это поверить.

– А потом ты убил меня, отправив, сам того не понимая, в Дуат, – продолжил меджай. – Но я ведь уже изменился к тому моменту, поэтому мне удалось обмануть весы. Я хотел найти там Шани, но Бастет уже перехватила ее. Тогда я решил воспользоваться случаем и похитить скипетр у Осириса. Мертвые приходят в зал Маат иначе, но я не был обычным мертвым. К сожалению, скипетр похитить не удалось, но немного силы мне все же досталось. Я вернулся в мир живых.

– Ах того жреца… – вымолвил Бес, – ты торопился, ты…

– Теперь ты начинаешь понимать, – кивал меджай. – Я не творил бессмысленные ритуалы. Я собирал бессмертие для моей царицы.

– Миут… – душу прожгло насквозь, когда Бес наконец-то понял, прочувствовал весь груз собственной вины, – я не знал, не хотел.

– А я говорил тебе: ты не думаешь о последствиях, ты идешь напролом, – продолжал меджай. – Тебе неважно, кто пострадает, если цель тебе ясна. Ты разрушил дом для вечности фараона! Какое тебе дело до чужой жизни? Бессмертия? Какого-то ничтожного сердца?

– Нет, – Бес обессилел, хопеш со звоном выпал из его руки.

– Что же, шуит, ты все еще можешь сослужить своей возлюбленной, – внезапно сообщил Атсу, и Бес взглянул на него с надеждой. – Ты же помнишь, что Ах мне так и не достался.

– Мой… Ах… – вымолвил Бес, рухнув на колени.

– Именно, – закивал меджай. – Ближе к делу: ты отдашь его добровольно? Или мне придется забирать его силой?

– Миут, – снова безуспешно звал свою кошку Бес. Нет. – Шани.

Она вздрогнула, напряглась, съежилась, а потом медленно повернула голову, Бес увидел ее лицо. Испугался. Она была совершенно такой же, но… теперь она знала, что в ее бедах виноват именно он.

– Я отдам все, – сдался легко Бес. – Только… спаси ее. Ты ведь сможешь?

Злые духи появились в храме, Бес их чувствовал и прежде, но теперь они стали почти осязаемы, преобразились, схватили его за руки. Шани соскользнула со стола, а злые духи переместили шуита туда и уложили. Он не сопротивлялся, просто лег на спину. Вся его колоссальная сила пропала, ушла, растворилась.

Но он все еще смотрел на Миут.

– Я не знал, – все еще повторял Бес. – Прости меня.

– Простить? – вмешался снова меджай. – Ты забрал у нее все. О каком прощении ты говоришь?

Миут стояла в шаге от ритуального стола. На ее лице не было эмоций, только маска безразличия. Она смотрела на Беса, но не в лицо. Будто осознавала, что он здесь, но не слышала и не слушала его. Не хотела.

– Миут… – снова позвал Бес. Злые духи явили призрачные цепи, закрепили ими руки и ноги шуита. – Шани.

Это сработало, она нашла его взглядом. Бес снова не мог разгадать ее мыслей, чувств, но той легкости, улыбки, которую он в ней вызывал, конечно же, не было. К сожалению. Он – причина всех ее страданий.

– Что ты собираешься сделать? – спросил Бес меджая.

Тот продолжал наблюдать за ним с особым удовольствием.

– Конечно же, завершу ритуал и сделаю из моей Шани Богиню, – заключил Атсу. – Она ведь заслуживает этого, знаешь ли…

Шум в пустыне отвлек всех. Сначала все замолчали и прислушались, глядя в сторону колонн – выхода из нечестивого храма. Гул, будто собиралась буря. Недолго они слушали песни ветров, потом Атсу вернулся к Бесу – он встретил его взгляд спокойно. Смирился.

– Я никуда не уйду, – заверил Бес. – Забери все. Только спаси ее.

– Мне твое разрешение и не требовалось, – бросил меджай, взглянул на злых духов: те сразу же принялись вытягивать из шуита силы. Атсу взглянул на Миут. – Мне осталось только закончить, Шани. – Кошка заглянула ему в глаза с надеждой. Беса будто ранили в самое сердце. – Потом ты станешь бессмертной. Богиней, которой никто и никогда не сможет больше причинить вред. Подожди немного.

И меджай ушел, забрав с собой нескольких духов. Бес осторожно добрался взглядом до Миут. Силы покидали его, он это чувствовал, но ему было все равно. Шани. Как жаль, что он узнал ее имя так.

– Прости меня, – извинился он.

Она коснулась его взглядом, и Бес снова не мог понять по ней ничего.

– Я должна тебя ненавидеть, – произнесла она тихо, – злиться, желать тебе смерти. Но ты все уничтожил. Все, что заставляло меня быть живой.

– Миут… – голос Беса скрипнул, – я отдам тебе все, забери. Если нужно, я принесу тебе больше. Если что-то останется, я уйду в Дуат, вернусь к тебе с дарами. Пожалуйста, прости меня. Я не знал.

– Они знали, – Шани смотрела на него беспощадно. – Боги знали, что ты наделал.

И Бес понял. Обреченно прикрыл глаза. Поэтому нужны были дары, чтобы его приняли, чтобы он заслужил право там находиться, сделал хоть что-то полезное. Поэтому Аммат была так близко, желала наказать Беса за то, что он совершил. Пусть меджай, Атсу, кем бы он ни был в итоге, совершал запрещенные ритуалы, но не он уничтожил Шани. Это сделал Бес. Он не мог в это поверить, принять, но теперь он понимал, почему Осирис с ним не разговаривал. Почему все это произошло.

Оправдывался ли он тем, что когда-то давно в детстве Сефу отдал ему свой Ах? Что когда-то давным-давно Бес был проклят и оторван от дома? Разве это оправдание всем его поступкам? Что еще он сделал?

Что он наделал?

Злые духи тянули из него силы слишком быстро. Ему казалось, что он уже растворился и исчез, но, может быть, еще не до конца. Он увидел ее, женщину, Иную, которая похитила его из семьи. Она возникла прямо над ним, как будто так можно было. Все можно, если ты заключаешь сделку с богами.

Она задержалась над Бесом, скрюченной рукой с когтями коснулась его груди, прокрадываясь в его суть. Ритуал извлечения органов начался.

Бес прикрыл глаза и приготовился терпеть любую боль. Она пришла немедленно, но он не вскрикнул, даже не дернулся. Сил осталось совсем немного…

Внезапно все закончилось, и он уже решил, что пасть Аммат распахнулась, чтобы поглотить его. Но это было не совсем так.