Храмовница - Елена Александровна Тимофеева

— Ученик, — пояснил оброчник, — впервые за данью поехал.

— Писаришка, значит, — согласно кивнула Демира. — Ах, что ж за муравей такой, чисто тигр! — пожаловалась своим. — Так и горит нога! Писаришку развязать! — велела. — Как звать? — обратилась к нему.

— Милан, — ответил юноша.

— Ах ты, зайчик, Милан! — улыбнулась Демира. — Меч в руках удержишь?

— Ратному делу не обучен, — честно признался тот.

— Нешто и не дрался ни разу? — она насмешливо вздёрнула бровь.

— Как же, воительница, дрался, так лишь кулаками да палками, — вздохнул Милан.

— Невелика беда, обучишься, — уверила атаманша. — Пойдёшь в отряд ко мне?

— Пойду, — поспешил согласиться он.

— Будто выбор у него есть, — заржал Булат издевательски. — Не пошёл бы в отряд, пошёл бы в петлю! А с главным вражиной что делать, Демира? — спросил, ткнув пальцем в Гир Сена. — Дозволь, в капусту его искрошу! Мелко-намелко!

— Охота тебе мараться, — она плюнула презрительно и притопнула носком сапога ругнулась: — Вот гад же муравей! Так ведь и жгёт, не отпускает! И не почесаться! А ну-к, ребята, — решила, — тащите эту падлу да подле муравейника к берёзе привяжите. И медом облейте.

Гир Сен истошно заорал, корчась на земле, поняв, какая лютая казнь его ожидает.

— Пощади! Пощади! Не я это! Не я!

Демира уже не смотрела на него, шагала туда, где коня оставила, Булат остался привязывать предателя, а Халзан пошёл за командующей.

— Дозор сменять будешь? — спросил.

— Нет, милый, — ответила она, — домой все поедем. Передохнём сегодня. Хвала богам, день урожайный выдался. Оставим дорогу пустой на денёк, пусть торговый люд спокойно ходит. А собаки не сунутся, покуда вестей от разведчиков не дождутся. Мы им голубка с весточкой отправим, ловушку подстроим.

— Затейница! — Халзан легонько щёлкнул её по носу.

— Завтра приеду навестить сволочь эту, — посулила Демира. — Надеюсь, за ночь не сдохнет.

— Не, за ночь не должен, — обнадёжил средний брат, — поехали.

Она обернулась. Глянула, как Булат привязывает к дереву рыдающего и трясущегося Гир Сена.

— Далер! Милан! — окликнула. — Коней своих забирайте и за нами ехайте.

Те молча подчинились.

Вернувшись в ставку, Мирон расселил новоприбывших, каждому спальное место отвёл, показал, как устроен быт в крепости. Разбойники разобрали привычные обязанности, растопили печь, наварили кулеша. Командующая супротив медовухи за трапезой не возражала. Лишь упредила, для порядка больше:

— Не упейтесь только.

Сама из чарки пригубила, встала, махнула рукой:

— Я спать!

Булат и Халзан поднялись и последовали за ней.

— Мирон! — Демира обернулась, остановила мёрзлый взгляд на лице конюха. — Проследи!

— Не тревожься, начальница! — уверил он.

Далер потянулся через стол, спросил негромко:

— Она всегда вот так? С ними, с обоими?

— А с кем ей быть-то? — снисходительно фыркнул Мирон. — Со мной, что ли? — хихикнул. — Или с тобой? Утром, вот посмотришь, — потряс кривым расплющенным пальцем, — тише воды, ниже травы ходить будет. А ежели начальничек твой не в эту ночь копыта откинет, а денёк хоть промается, так командующая неделю ни на кого глотку не подымет.

— К утру сдохнет, — мрачно пророчествовал Далер. — Он с виду только грузный, а внутри трухлявый.

Но ошибся оброчный писарь. К утру Гир Сен был ещё жив.

Халзан опять всё рассчитал наперёд и обвёл Демиру вокруг пальца. Проснулся раньше, погладил её по волосам, уютно пригревшуюся между ним и Булатом.

— Спи, — сонно пробормотала она, — рано ещё.

Почувствовала спиной прикосновение колючей щеки, тёплых губ, дёрнула плечом — щекотно!

— Халзанка! Что тебе неймётся?

Зная, что теперь не отвяжется, повернулась к нему, нечаянно пихнула локтем Булата.

— Да что за блядский народец?! — возопил спросонья меньшой. — Чё не спится-то вам, блудодеи неуёмные?!

— Ч-ш-ш, касатик, не бранись, — Демира легонько огладила его, поцеловала. — Чего ты, Халзан? — спросила шёпотом.

Сильные руки загребли её, подтянули к себе, губы отыскали её губы, слились с ними.

— Давай, сам съезжу, вражину твово проведаю? — предложил Халзан.

— Да после съездим, милый, как выспимся, — равнодушно отозвалась Демира. — Что тебе до него? В такую рань с постели вылезать неохота! Какая нелёгкая тебя подняла?

— Не спится, — отозвался Халзан. — Я поеду, до обеда возвернусь. Калины соберу, хочешь?

— Горькая она! — поморщилась Демира. — Узвар варить, лишь мёд переводить!

— А так сладко? — подмигнул он, целуя её крепко и жарко, смешиваясь тёмными кудрями со смолью её волос.

— Так сладко! — блаженно выдохнула она. — Ехай уж, коль вожжа тебе под хвост попала! Да не позднись, Халзанка, не то навстречу соберусь!

— Спи! — Он ещё раз поцеловал её и встал.

— Демира! — заныл спросонья Булат. — Где ты? Иди сюда! Обними, в спину дует!

— Тут я, яхонтовый, тут! — Она придвинулась к нему, прижалась, тёплая, ласковая,

Булатка повернулся, сронил тяжёлую руку ей на плечо, подтащил поближе, ткнулся губами. Куда попал, туда и поцеловал.

— Спи, — отозвалась она, уютно устраиваясь в его объятиях и поплыла в дрёму.

Далера с утра Мирон позвал, помочь коней подковать. Управившись с работой, вернувшись в дом, он застал Демиру, сидящую на скамеечке у печи. Поставив на колени Булаткин сапог, она намазала его свиным салом и ловко натирала старой суконкой. На полу стояли сапоги Халзана, блестя начищенными носками.

— Ого! — не выдержал Далер. — Видано ли дело? Командующая мужикам сапоги чистит!

Демира подняла голову, облила его ледяной водой взгляда, но снизошла до объяснения:

— Мои мужики-то! Что бы доброе дело им не сделать?

Он хотел ещё что-то сказать, но она упредила:

— Я с этого не похудею! А вот тебе бы сапоги чистить не стала!

— Это почему же? — Далер присел рядом. — Потому что не твой мужик?

Она опять оглядела его, внимательно, серьёзно. Потом уронила нехотя:

— Посмотрю, на что ты гож. А то, как знать, может, поспешила печать-то ставить! А вдруг и твои сапоги вычищу!

— Чё трёшься тут? — подошёл Булат, упёр в бока руки, сжал