Храмовница - Елена Александровна Тимофеева

— Прибрать дорогу надо, — согласилась атаманша, — не сегодня-завтра пойдут по ней гонцы из Магриба, обозы к зиме. Не скоро вести доберутся до столицы, и будут думать государевы псы, что чиста дорога, что прихлопнули они нас. Ну, а пока они так думают, мы будем хлопать их! — заключила весело, но, оглядев поваленные деревья и трупы под ними, покачала головой. — Падаль-то в лес скидаем, зверьё растащит, а вот брёвна... Тут на день рубки, да покуда с дороги снесём...

— Да чё там, за ночь управимся! — махнул рукой Халзан. — Мужики, оставайтесь со мной, кто покрепче! А ты, атаманша, забирай с собой народ в подмогу, коняшку какого освежуйте, состряпайте обед знатный, баню истопите! К утру вернёмся, попируем!

— Я с тобой! — поддержал брата Булат.

— Нет, поехали в ставку, — пожалела его Демира, — ты прошлой ночью в дозоре стоял, отдохни, выспись.

— А лягешь со мной? — мурлыкнул он, приобнимая её.

— После, золотой, как дела справим, — пообещала она.

На таких условиях сопровождать атаманшу Булат не возражал.

Как всегда, после удачной вылазки устроили пир. Сперва в баньке попарились, потом сели за стол и пили-гуляли, орали песни, плясали, валяли дурака. Начальство в первый жар идти изволило, нескоро вернулись, румяные, разнеженные, пьяненькие. Демира тихая, благостная, уж что они с ней там делали, что смотрела так ласково и мимо Мирона проходя, потрепала его по седым волосёнкам.

— Закусывай, балда, упьёшься, утром тыкву от подушки не отринешь!

Села за стол, братья рядом, по обе стороны, точно стражи подле королевы. И такое в их взгляде было, что всякому стало ясно — дотронься кто до командующей хоть пальцем, так руки, а то и головы враз лишишься.

Теперь всегда были вместе. Если один в дозоре, то второй с ней, одна начальница больше не оставалась. Если оба брата в крепости ночевали, то и спали втроём, как повелось с прихода к ним Демиры. Глухая тесовая дверь хранила тайну, не смущали разбойников сторонние звуки. А утро командующая встречала с непривычным покоем во взгляде, слова расходовала скупо, на жесты тоже не расщедривалась Сосредоточенная, собранная, натянутая, как тугая тетива, готовая в любой миг нанести точный и беспощадный удар.

Уже знали разбойники от связного, что отправленный Демирой «петух» до Кирхука дотопал благополучно, вот только в пути рассудком повредился. Как знать, что встретил на ночной дороге, может, волки гнались по пятам, а может, переживая поражение отряда и собственное унижение, сломался. Лишился речи, только мычать мог, показывал на дорогу и чиркал ребром ладони у горла без счёту раз.

— Загинул отряд, — решил кирхукский воевода, — да только кто ж его извёл? Смутьянов-то по лесам горстка бродит, да и те сирая голытьба! Как могли вчистую такой отряд извести?

— Колдовство! — со знанием дела пробасил его помощник. — Эта их девка, жрица одержимая, разные заклятья ведает, это она берсерками их обратила!

Как бы не страшились гнева государева, а говорить правду пришлось. Прописали, как есть, на пергаменте, что из всего отряда один лишь солдатик до Кирхука дошёл, и тот в непотребном виде. К ножке почтового голубя привязали записку и в поднебесье пустили, того не ведая, что деревенские мальчишки с рассвета и до заката с крыш стерегут крылатых гонцов, из рогатки сшибают и всякую почту перехватывают.

Тщетно ждал Кирхук вестей от государя и подмоги. А столица, получив с другим голубем послание, что отряд дошёл благополучно, объявила дорогу открытой и безопасной, дозволив всякому желающему по ней ходить и ездить. Того и надо было Демире. Теперь двинутся из Магриба торговые обозы, пополнят мятежникам запасы к зиме.

Атаманша хитро расставила дозоры, велев мирный люд пропускать, торговцев не грабить, брать нужное за плату. Хвала богам, сундуки в сокровищнице не пустовали. Сама объезжала посты, а когда и в караул вставала, но минула неделя, а ни один солдат не прошёл по дороге.

— Нешто не станет менять воинов пёс паскудный? — хмуро обронила Демира, выслушав доклад от воротившихся на рассвете связных. — Ладно. Семь дён — не семь лет, обождём ещё, — заключила, — это все вести?

— Деревенские отряд собрали, — сказал Буслай, — встретить надо.

— Добренько! — обрадовалась командующая. — Сама поеду!

— Я с тобой! — попросился Булат, шагнул к начальнице, приобнял покровительственно.

Демира приткнулась лбом к его плечу, улыбнулась тепло:

— Поехали! Как я без тебя-то?

— К ночи вернётесь? — спросил Халзан.

— Куда ж мы денемся? — фыркнула она. — Ты на ближний пост собираешься?

— Туда, — ответил он. — Обратным путём мимо нас ехайте. Как раз новыми людьми караул сменишь.

— Ладно, — она кивнула, хлопнула легонько его по плечу.

В лесу, в условном месте, рос старый дуб с дуплом, давно оставленным белками и совами. Демира облюбовала его под тайник. Соглядатаи, когда сами прийти не могли, оставляли там записки на бересте и обрывках пергамента. В деревне все сплошь неграмотны были, лишь один старик, бывший переписчик храмовых книг, ставший слабый глазами, а потому ушедший на покой, умел писать. Он-то и составил послание, что собрали отряд, готовый примкнуть к мятежникам, в полдюжины числом.

— Полдюжины, — подивилась Демира. — Где они их набрать-то успели? Кажный на виду! Детные мужики за семьи свои боятся, не оставят их, не пойдут. А неженатых-то в ту резню ещё перебили всех. Молодчики, подмастерья, пастушки и так уж все ко мне перебегли. Кто же там?

— Доедем да узнаем, чё гадать-то? — резонно заметил Булат. — Оденься теплей, не застудись.

— Да и ты поменьше распахивайся, яхонтовый, — заботой на заботу ответила она.

Не деревенский люд собрался в её отряд и не городской. То беглые каторжане были, голодные, оборванные, которую неделю скитающиеся по лесам в поисках приюта. Набрели на деревню, а узнав историю атаманши разбойников, дружно возжелали пополнить число её воинов.

— Стало быть, справедливости жаждете? — спросила Демира, оглядывая угрюмых, заросших бородою мужиков. — По одной дороге нам. Но у меня порядок строгий, знайте. Ко всем треба одинакова: и в карауле стоять, и при кухне работать. Сама не гнушаюсь и никому спуску не даю. Коль воду мутить вздумаете, свою власть над моею попробуете поставить — не пожалею! — и, перехватив недоверчивые взгляды, усмехнулась зло: — Даже не сомневайтесь, справлюсь! Всё, что обо мне