Храмовница - Елена Александровна Тимофеева

Булат и Халзан в одноголосье шумно выдохнули, впились глазами в рисунки на её груди, проследили путь длинных завитков, цветков и стрел, идущих вниз по животу к бедру.

— Кто первый? — спокойно спросила Демира.

И, не получив ответа, сама определила:

— Давай-ка ты, Булат. Ты посмелее будешь.

Халзан не трус, она сказала о храбрости другой — бесстрашии в делах любовных, и он всё понял, зачарованно кивнул, застыв на месте. Булат сидел, не двигаясь, сражённый её красотой, равнодушием, силой и верой в то, что она сделает сейчас во имя их спасения.

— Что? — улыбнулась она. — Смотрите и медлите? Прогоните меня?

— Кто же, — подсел и пресёкся голос Халзана. Он облизнул сухие губы и договорил: — кто же откажет себе в таком подарке?

— Нет дураков таких, — прошептал сдавленно Булат, но не сделал движения навстречу Демире.

Она опустилась спиной на мягкий травяной матрас, застеленный тонкой старой мешковиной. Разбросала руки, будто раскрыла крылья, обняла одной Булата, другой Халзана. Их ладони ожили, прикоснулись к её обнажённому телу, сначала робко, потом решительно, уста слились с устами, дыханье сбилось, стихли голоса до шёпота, и темнота блаженства оглушила, спутала сознание.

Булат нетерпеливо, жадно соединился с ней, захваченный первобытной страстью, бессильный совладать с желанием, и испугался её стона, подался назад, но она схватила его за плечи, крепко, до боли, прижала к себе одной рукой, а другой отыскала в полумраке руку Халзана и сплелась с его пальцами.

Демира закрыла глаза и увидела реку, позолоченную рассветным солнцем. Она вступила босыми ногами в тёплую воду, пошла по мягкому песку, спугнув стайку краснопёрых серебристых мальков. Вода достигла колен, обняла, обласкала прохладным шёлком. Демира наклонилась, зачерпнула из реки, опустила в ладони лицо, сделала ещё шаг, постояла, качаясь в водной ряби, и вдруг навстречу поднялась волна, накрыла, захлестнула с головой, сорвала дыхание. Девушка встрепенулась, вскрикнула от внезапности пришедшего счастья и беспечной свободы и услышала негромкое, успокаивающее:

— Тише, Демира, тише... Всё уже, всё...

— Что? — выдохнула она, возвращаясь в реальный мир, осознавая на себе тяжесть мужского тела и жар его внутри себя. — Что — всё?

— Ты как река, что в половодье смывает берега, — горячие губы Булата коснулись её виска, руки скользнули в волосы, подняли их, рассыпали сквозь пальцы, — ты силу льёшь, как будто водопад...

— А ты тот ветер, что несёт в реке волну, — рассмеялась она, приподнялась, расправила сбившееся под спиной полотно грубой простыни. — Иди ко мне, Халзан! — позвала, потянула нетерпеливо за руку, боясь, что утихнет, угаснет то, что отдал ей Булат, что переполняет, хлещет через край, что нужно передать скорее второму брату.

Халзан неловко опустился на неё, обнял и, прежде, чем слить свои губы с её губами, а тело с её телом, прошептал смущённо, встревоженно:

— Я боюсь сделать тебе больно, Демира.

— Ты же любишь меня, — напомнила она, ободряя, — а значит, больно мне не сделаешь, — и он стал тяжёлым, вжал её в ложе, вошёл в неё, забрал её. Она удержала невольный крик, глухо выдохнула, стиснув зубы. Познавшая долгие жаркие ночи с большим и сильным Хрюшей, она такого прежде не ведала, и теперь поняла отрешённость Халзана от плотских утех. Слишком большой, слишком — даже для неё, смелой, решительной и многое повидавшей.

Он понял всё, почувствовал, как замерла она, сковалась, отер слезинки с её щёк. Желая разумом прекратить это безумие, не в силах был с ней разлучиться плотью. Но она успокоила, прогнала его страх, нашла решение.

— Не так, Халзан, не так... Ляг на спину, я буду сверху...

И когда опустилась на него, то снова шагнула в реку, ждущую свою жрицу в утро Солнцеворота. Скользнула ниже, глубже погружаясь в благодатную влагу, спиной почувствовала тёплые ладони Булата. Он поддержал её, помогая свершить ритуал, принести себя в жертву и взять с алтарного ложа.

Боли больше нет, нежность рук Халзана на бёдрах, будто пена прибоя, пальцы мягко скользят приливом течения. Как далеко зашла она, берег не виден! И вот подоспела волна, народилась из недр реки, поднялась, тугая, высокая, и медленно пошла навстречу. Демира вскрикнула, чувствуя её приближение, задохнулась, застонала, зашептала сбивчиво, призывая её, торопя. Скорее, волна, скорее! И когда горячий поток захлестнул её с головой, она закричала облегчённо, ликующе, в полный голос.

— Хватит, Халзан, хватит! — оборвал видение испуганный голос Булата. — Ты её покалечишь!

Демира обессиленно скользнула вниз, прижалась к широкой груди Халзана, услышала его виноватое: "Прости".

— Всё хорошо, — голос ей едва повиновался, и тут же пришло осознание содеянного.

Она приподнялась, поймала встречный, покаянный его взгляд, обернулась на Булата и прочитала ту же растерянность в его глазах и то же сожаление.

— Родные же! — воскликнула счастливо, затормошила братьев, радостно смеясь. — Теперь родные! Вместе навсегда! И никого нет нас сильнее!

— Мы вместе! — понял, вторя ей, Халзан. — Булат! Мы вместе! — и крепко обнял брата и Демиру.

— И ближе и родней нас нет! — подтвердил меньшой.

— Теперь всё сладится! — уверила Демира.

Больше не будет делений, сомнений, отстранённости. Теперь так — вместе и навсегда, сильные, несокрушимые в своём триединстве.

А потом они тихо лежали рядом, она в середине, с одной стороны Булат, с другой Халзан, и руки гладили руки, перебирали волосы, играли колечками кудрей, очерчивали контуры рисунков на груди, отыскивали родинки, ямочки, царапины. Они мало говорили, больше слушали дыхание, ловили взгляды, улыбки. Чувство удивительного, безграничного, невиданного чуда переполняло их души. И когда догорел в лужице воска фитилёк свечи, они прижались друг к другу, сплелись в живой клубок и поплыли в безмятежный сладкий сон.

Глава 24

Кровник

Демиру разбудило нежное, тёплое прикосновение. Она открыла глаза, увидела в утренних сумерках спящего рядом Булата и разом вспомнила всё, улыбнулась счастливо, оставив в прошлом тяжесть пустых, холодных дней. Халзан обнимал её со спины, целовал тихонько, щекотал шею лёгким дыханием.

Близость его тела казалась родной, привычной, точно всегда так было. И прижатое к бедру мужское, твёрдое, горячее, приятно волновало, поднимало жар внизу живота. Демира глянула через плечо, подмигнула, поймав смеющийся взгляд Халзана.

— Вот что тебя разбудило, — прошептала, понимающе кивая.