Остров тысячи маяков - Вальтер Моэрс

Как сообщил мне Квиквигг, в Эйдергарде есть лавка товаров для гумдуделей. Говорят, там продают и террариумы. Могу ли я разделить гумдуделей и поселить их в двух разных террариумах? Или тогда они устроят бунт — возможно, акустического характера? При всём желании: ещё больше этого флейтенья я просто не вынесу.

Сейчас же отправляюсь на осмотр следующего маяка.

Я действительно купил второй террариум! Вместе с насосом соляного тумана — как я выяснил по этому случаю, именно так называется прилагающееся к нему загадочное устройство. Дорогое удовольствие, между прочим, это разведение гумдуделей! На этом увлечении можно без труда разориться, если хочешь иметь террариум, оформленный со вкусом. Мне предлагались экземпляры с латунными рамами, позолоченные и посеребрённые, а также с искусными витражами в свинцовой оправе. Даже старинные террариумы, которым сотни лет. Содержание гумдуделей имеет здесь давнюю традицию. Лавкой заведовал небельхаймец, сообщивший мне несколько поучительных сведений и советов по содержанию гумдуделей. Например, что нет никакого смысла пытаться определить пол гумдуделя, потому что гумдудели меняют его два-три раза в день. Если засыпать в насос соляного тумана морскую соль букового копчения, они, по слухам, флейтят тише. Я купил килограмм этой соли.

Морская соль и впрямь, похоже, действует: гумдудели флейтят не меньше, но тише. Небельхаймец объяснил мне, что соль оседает на мембране в голосовом органе гумдуделя и тем самым приглушает громкость. Их пение теперь звучит глуховато, сдержанно булькает, но приятно. Самих их это, похоже, нисколько не тревожит. Морская соль букового копчения распространяет интересный аромат. Пахнет то плавником, обросшим моллюсками, то слишком долго копчённой скумбрией.

Сегодня играл новым люксовым клёпером. В сущности, неважно, чем я бью. Я мог бы выйти на игру и со сковородкой или совком для мусора и всё равно без труда прификал бы к стене любого профессионала с его вырезанным вручную благородным клёпером. Это не хвастовство, а просто факт. Для меня это уже стало почти банальностью: едва начинается игра, как моё неспортивное я выходит из тела и наблюдает, как побеждает другое моё кракенфикерское эго. Тогда я и сам порой могу лишь дивиться тому, с какой захватывающей дух виртуозностью владею этим видом спорта. Иногда мне больше всего хочется самому себе поаплодировать.

В лавке товаров для гумдуделей купил для террариума особо мелкий прибрежный песок. Продавец деликатно обратил моё внимание на то, что гумдудели, как и все прочие животные, должны справлять естественные нужды и несколько раз в день облегчаться в прибрежный песок террариума. Выделяемой жидкости при этом совсем немного, но она, разумеется, накапливается. Так вот откуда этот резкий запах в моём гостиничном номере! Песок заменён, и теперь моя комната благоухает сиреневыми духами, которые я затем распылил.

Кроме того, я доработал несколько набросков маяков. Скоро мне понадобится новый альбом для рисования — так усердно я в последнее время делаю наброски.

После обеда — одинокая прогулка по северному побережью, в местности, откуда, по слухам, лучше всего наблюдать морозокрыс. Прибрежные скалы подо мной, на километры обрывавшиеся к морю, выглядели так, словно пропитались кровью. Мифологическое объяснение гласит, что в незапамятные времена там якобы обитал гигантский рыбак, которому однажды пришла несчастная мысль поохотиться на морозокрыс. Морозокрысы схватили его, откусили ему голову, а затем, используя его гигантское тело как кисть, выкрасили прибрежные скалы его кровью в красный цвет. В действительности это тёмно-красная глина, окрашенная оксидом железа и обнажаемая эрозией. Я не видел ни единой морозокрысы. Быть может, и они — всего лишь миф?

Зато я впервые увидел на охоте одного из знаменитых эйдернорнских чайкохватов. Это огромная рыба, способная с помощью своих могучих сильных плавников выбрасываться из воды так высоко, что хватает чаек прямо в воздухе. Для меня — удачный миг, для чайки — неудачный.

После почти бесконечных процедур в САФЮАТ я сегодня так оголодал, что купил у закусочной, сколоченной из плавника и украшенной ракушечными аппликациями, кулёк, свёрнутый из газетной бумаги и наполненный «Жарёными шнацами», и немедленно съел его содержимое, хотя оно выглядело как помесь, порождённая нечестивым браком трилобитов и тараканов и слишком долго жарившаяся в нефти. «В нужде и Квакваппа шнацев ест», — было написано на плавниковой скрижали в МУФЮЭЙКУ. Теперь я знаю, что это значит.

К счастью, мне неизвестно, что именно это за разновидность морских животных, и я вовсе не стремлюсь когда-либо это выяснить. Ночью мне приснился живой кошмар: приходилось вытираться живым полотенцем, которое могло кусаться. Я отношу его на счёт «Жарёных шнацев», которые и на следующее утро лежали у меня в желудке словно мешок картошки.

Сегодня нашёл на пляже мёртвую пеномедузу. Пеномедузы — самые искусно маскирующиеся обитатели эйдернорнских вод. Для неискушённого глаза они практически невидимы среди пенистых гребней больших волн и каждую секунду меняют форму. Лишь в миг смерти они обретают окончательный облик и застывают в прочную, практически неразрушимую массу. Большинство мёртвых пеномедуз тонет и покоится на дне океана. Но некоторые погибают у побережья, и их можно найти на пляже, хотя случается это крайне редко. Мёртвые пеномедузы — уникальные произведения природы, ибо у каждой своя форма. В миг смерти они становятся твёрдыми, как сталь, и тяжелее свинца. Небольшие размеры делают их особенно желанными корабельными якорями. Островная поговорка гласит: «В тот день, когда найдут два одинаковых якоря-пеномедузы, Эйдернорн пойдёт ко дну».

Когда я попытался поднять медузу и унести её, то достиг предела своих физических возможностей. Я быстро сделал набросок, а затем позвал нескольких береговых гномов, которые с благодарностью ею занялись. На что мне якорь?

Сегодня — крайние перепады температуры, каких мне ещё нигде не доводилось переживать. Утром ветер был ледяным и режущим, а в полдень стоял душный, почти неподвижный воздух, как перед грозой, которая так и не разразилась. Вместо этого вскоре подули яростные порывы ветра с ледяными кристаллами. По ощущениям температура была градусов десять