Остров тысячи маяков - Вальтер Моэрс

Мои партнёры наверняка решили, что мне надуло песка в глаза, видя, как я судорожно моргаю. Затем я на некоторое время закрыл глаза, но всё равно продолжал видеть. Сомнений нет: этот чих одарил меня дополнительным чувством! Виноваты ли в этом отчасти картографические наркотики Грифиуса, я не знаю, но теперь это уже не имело значения. Если от удара по голове можно сойти с ума или потерять память, почему бы сильному чиху не изменить зрение самым радикальным образом? Зрение и чихание — это ведь два физиологических процесса, которые происходят в голове в непосредственной близости друг от друга. Верно? Мгновенно пробудились мои страхи. Возможно, одним-единственным чихом я только что приобрёл совершенно новую болезнь. Спонтанную аллергическую реакцию зрительных нервов или что-нибудь в этом роде.

Я напряжённо прислушался к себе, ибо подозревал, что пострадал и мой слух, — стоял какой-то непрестанный высокий свист. Но это был всего лишь ветер. В самом деле, стоило мне лишь слегка навострить уши, и расслышал тут же, откуда дул ветер: с юго-юго-востока. Я был уверен в этом так же, как стрелка компаса способна определить положение Северного полюса. Невероятно! Откуда вдруг взялся этот необычайно острый слух? Я слышал и его силу: семь с половиной баллов по эйдернорнской шкале силы ветра — достаточный повод поднять на пляже красный флаг и вытащить детей из воды. Да, я вдруг точно знал, какие восходящие или нисходящие потоки и каким образом повлияют на полёт Краака. Ведь геометрические линии покрывали этот абстрактный мозаичный ландшафт, словно сетки; они на миг вспыхивали и тут же гасли, а красно-золотая линия хлестала по ним туда-сюда, как скакалка. Боже мой! Это были всевозможные сценарии последствий моего удара, мгновенно проигрываемые в наглядных образах! Безумие! Мой мозг посылал мышцам рук и кистей точные указания: каким образом напрячь или расслабить их и в каком порядке это следует делать. В кровь выбрасывались возбуждающие вещества, приводившие меня в эйфорию. Я реагировал на всё это так же безвольно, как кукла, которой управляет гениальный кукловод: «Запястье ещё на три градуса ниже, пожалуйста! Предплечье поднять на ширину двух больших пальцев — стоп, вот так! Опустить правое колено! Ещё немного. Так! Теперь медленно замахнуться! Стой, дальше не надо! Замереть! Глубоко вдохнуть — и-и-и: удар!»

Элегантно развернувшись всем телом, я врезал по Крааку с точки удара. Никогда прежде я не владел собственной физикой с такой уверенностью. Небрежный взмах клёпера поразил Краак с необходимой силой, под совершенно верным углом, точно в нужную точку. Ударь я хотя бы на миллиметр в сторону, траектория полёта оказалась бы совершенно иной. Но это были не действия, организованные разумом: работала древняя программа, которая, должно быть, целую вечность дремала в моих генах и теперь запускалась автоматически. Её пробудил один-единственный чих, и теперь она просто выполнялась — нравилось мне это или нет. Так, должно быть, чувствует себя стрела, попавшая в двенадцатку! Я был прирождённым кракенфикером! Никогда прежде я не делал всего настолько верно, повинуясь инстинкту. Никогда я не вписывался в эту вселенную лучше, чем в то единственное мгновение, когда мой клёпер отправил Краак в путь. Плоп!

Он с глубоким гудением поплыл по воздуху, как шмель. Когда я наконец открыл глаза, то очнулся от своей экзальтации. Краак летел, вращаясь, по чрезвычайно плоской траектории над прибрежным ландшафтом, слегка вихляя. И тут я уже догадался, что ударил недостаточно высоко! Вот он приземлился в воду, прямо посреди солоноватой лужи между дюнами. Я не удержался от смеха — ха! — так внезапно и банально закончилась моя короткая мечта о карьере кракенфикера! Почти облегчением было увидеть, как он шлёпнулся в лужу. Хрестоматийная неудача новичка. Нагляднее моё поражение нельзя было и проиллюстрировать: в буквальном смысле удар в воду.

Но вместо того чтобы утонуть, Краак — плих! — лишь слегка отскочил, словно искусно брошенный плоский камешек, снова взлетел и с ещё более громким гудением полетел дальше. Зрители коллективно выдохнули: «А-а-ах!» Мой учитель Боханн де Бонг недоверчиво охнул. Ещё один «Плих!» от Краака, который вторично отскочил от воды, а затем, жужжа, поплыл над пляжем на противоположной стороне. Невероятно! Там его подхватил восходящий поток, и он по почти физически невозможной дуге перелетел через следующую дюну — и исчез из виду. Вокруг раздался недоверчивый ропот. Тут же ударили и мои партнёры, после чего мы все, с шелестящими плащами, устремились вслед за Крааками.

Увидев, что мой Краак лежит на краю гука, я истерически расхохотался. Вместе с несколькими другими кракенфикерами, случайно ставшими свидетелями происшествия, мы собрались кругом у воткнутого флага. Я загукал. На миг воцарилась затаённая тишина. Затем грянули аплодисменты. Потом — возбуждённая болтовня. По меньшей мере пятеро хлопнули меня лапами по плечам.

— Поздравляю, мой дорогой! Это был двойной дитчер с гукенприеном! — крикнул де Бонг. От восторга его голос едва не сорвался. — Такого ещё никогда не бывало, верно? Никогда! Не при такой силе ветра. — Он пронзительно засмеялся и выставил палец на ветер.

— Бывало, — возразил один из наттиффтоффов. — Это удалось Хогу ван Норнингу, четырёхкратному островному чемпиону. На сорок втором эйдернорнском весеннем турнире пляжебегов, э-э, шестьдесят четыре года назад. Написано в кракенфик-альманахе.»

— Тогда была сила ветра семь? — с ухмылкой спросил де Бонг.

— Э-э… нет, — нехотя признал наттиффтофф. — Говорят, тогда почти совсем не было ветра.

— Вот именно! — восторжествовал де Бонг. — Вот. И-мен-но!

— Такого и вправду ещё никто не совершал, — дрожащим голосом сказал стоявший рядом с ним зритель. — Никто за всю историю кракенфика. Такого, собственно, и быть не может.

Боханн де Бонг схватил меня всеми четырьмя руками и оттащил в сторону. Он воспользовался шумом очередного порыва, чтобы сообщить мне нечто, чего остальные, по-видимому, не должны были услышать.

— Вы вовсе не везунчик, мой дорогой, — почти шёпотом начал он. — Вы это знаете? Повезти может каждому. Но такое не случается случайно. И вы не мошенник, это я знаю. Вы чёртовски прирождённый талант. У вас врождённый дар к кракенфику. Такое бывает крайне редко. Это дар.