Остров тысячи маяков - Вальтер Моэрс

Да, целый караван этих нелепых амфибий проплывал мимо вытянутым косяком, всего на несколько длин руки от меня. Эти музыкальные твари целыми днями не давали мне спать и чуть не свели с ума своими йодлёными прогнозами погоды. А теперь, возможно, спасали мне жизнь! Ну конечно же — ведь они амфибии. Почему бы им не населять и морские глубины, да ещё целыми косяками? Я бы поверил, что они способны летать по космосу и выживать на чужой планете.

«Гумдудель!» — так громко и истерически закричал я в свой шлем, что у меня заболели уши. Но теперь это было неважно, ведь это было спасительное слово. Меня настиг приступ судорожных конвульсий, и меня начало яростно трясти. Голова снова и снова ударялась о шлем, и тот звенел, как колокол: «Биньбонбинь!» Но и это было мне совершенно безразлично: я кричал, нет, вопил, орал без конца: «Гумдудель! Гумдудель! Гумдудель!»

Но это вовсе не были конвульсии, мой лучший друг Хахмед! Это были даже не движения, вызванные мною самим. Это была действительность! Действительность в образе Грифиуса фон Одоструга, который крепко схватил меня за плечи и грубо встряхивал.

— Хильдегунст! — крикнул он. — Хильдегунст! Дыши! Хильдегунст! Ну же, мальчик! Ты должен дышать! Дышать! — Затем он ударил меня ладонью по лицу. Хлоп!

— Ай! — запротестовал я.

Грифиус снова ударил меня по лицу, на этот раз сильнее. Хлоп! И ещё раз. Хлоп! Хлоп!

— Дыши! — крикнул он. — Ты должен дышать!

— Эй! — крикнул я. — Эй! Да я же дышу! Дышу! — Когда я хотел поднять руки, защищая лицо, то с изумлением заметил, что всё ещё держу карту. Неужели я оставался в её власти, пока касался её? Прежде чем она снова успела волшебством перенести меня на морское дно, я быстро бросил её на стол. Когда я её отпустил, она затрещала электрическими разрядами.

Грифиус отступил на шаг и ошеломлённо уставился на меня мутными глазами. Затем его глаза вдруг радостно просияли, и он облегчённо простонал: — Хвала Орму! Ты вернулся! — Он распростёр руки.

— Гумдудель! — машинально ответил я, неуверенно шатаясь и ища опоры. — Гум… дудель…

Лишь теперь я понял, что всё кончилось. Я больше не был под водой. Не было никакой Квакваппы. Никаких падпараджа-ракушек. Никакого водолазного костюма. Не было больше и глубоководного города со светящимися жителями. Ни дымящихся вулканических жерл, ни лавовых потоков.

Ни ледяной морской воды. Я находился в сумеречном, хорошо протопленном кабинете, который назойливо пах старой ящерицей и заплесневелым хлебом. В маяке. На Эйдернорне. А передо мной стоял древнейший драконгорец всех времён и с озабоченным видом разминал свои грубые когти. — Ты в порядке, мальчик мой? — спросил он дрожащим голосом.

— Гумдудель, — сказал я ещё раз, на всякий случай. — Да, спасибо… Я… я в порядке. Кажется. — Я ощупал горло, проверяя, нет ли повреждений. Я снова мог вдохнуть больше воздуха, но это всё ещё давалось с трудом. Мои бронхи были сильно забиты слизью, и дышать мне было почти так же тяжело, как вскоре после… после…

— Приступа астмы! — воскликнул Грифиус. — У тебя был приступ удушья, мальчик мой! Сначала я даже не заметил. Ты просто перестал дышать.

— Хааах… — выдохнул я и ударил себя кулаком в грудь. Грифиус был прав. Разумеется, это был всего лишь приступ астмы. Аллергическая реакция.

Неужели у меня была аллергия на эйдернорнскую морскую воду даже в мыслях? Бывают ли психосоматические аллергии? Аллергия на фантазию? Ужасная мысль! Этот случай наверняка заинтересует доктора де Бонга.

— Бвахаах… — снова выдохнул я и продолжил колотить себя в грудь. Это дыхательное упражнение, которое я с детства проделываю после приступов. Оно помогает отхождению слизи из бронхов. — Бвааах… — Дышать уже стало легче, но всё ещё со свистом. Я звучал как дырявая волынка.

— Ты вернулся! — торжествовал Грифиус. — А это главное. Успокойся! Ты в безопасности. — Здесь что-то сильно пахло камфарой.

— В безопасности? — спросил я. — Бваах…! А разве я был в опасности?

— Это было… ну да… несколько пугающе, — нерешительно ответил старик, размахивая руками. — Но я держал ситуацию под контролем. Тебе повезло, мальчик мой, что среди моих химикатов нашёлся камфорный раствор! И достаточно гидрохлорида репротерола. И ментоловый экстракт. А ещё мятное масло. Немного спирта. Эвкалиптовая настойка. Я быстро смешал из всего этого спазмолитическую смесь, которая, вероятно, научила бы лёгочному дыханию даже рыбу. И просто плеснул тебе ею в лицо. — Он распростёр руки и ухмыльнулся. — Сработало!

Он поднёс мне к ноздрям носовой платок, явно пропитанный его лекарством: камфарой от него пахло так сильно, что можно было разбудить мумию. — Вот, на всякий случай! — приказал он. — Вдыха-а-ай поглубже!

На глаза у меня навернулись слёзы, и я отстранил платок.

— Спасибо, — сказал я. — Мне уже лучше. Бваах… Я думал, что задыхаюсь.

— Так ты и звучал. Ты полоскал горло собственным языком, мальчик мой! Сначала я подумал, что ты просто немного храпишь. Иногда ты что-то бормотал, но я не понимал. Почему ты не выкрикнул спасительное слово гораздо раньше?

— Я его не мог вспомнить, — ответил я. — Ни за что на свете. Оно словно стёрлось. Я был в панике.

Грифиус задумался. — Хм, — произнёс он. — Это проблема. Рефлексивное вытеснение спасительного слова вегетативным хаосом. Об этом я не подумал. Над этим ещё надо поработать. — Он взял карандаш и листок, сделал пометку. — Астма — это проблема… — пробормотал он словно про себя. — Это интересно…

— Почему ты не разбудил меня раньше? — с укором спросил я. — Ты не встревожился?

— Да я пытался! — стал оправдываться Грифиус. — Сначала я громко говорил с тобой и звал тебя по имени. Но ты не реагировал. Совсем. Потом я схватил тебя за плечи и встряхнул. Но тебя просто невозможно было