Остров тысячи маяков - Вальтер Моэрс

его описать. Это был крик? Вздох? Карканье? Стон? Всё разом? Единственное, что я могу утверждать наверняка: он звучал так, словно исходил от живого существа. Возможно ли, что он доносился изнутри раскрытой ракушки?

Я заворожённо вглядывался в эту тьму, одновременно страшась и напряжённо ожидая. Неужели в ракушечном саркофаге и правда ещё что-то осталось?

И тут из самого средоточия мрака навстречу мне вдруг ринулось это — нечто! Каменно-серое щупальце медленно выползло через край створки и потянулось в мою сторону. Затем другое. И ещё одно. Я застыл. Но в середине ракушечной створки показалось нечто куда более ужасающее: лицо! Или, точнее, нереальная рожа из серой, зелёной и синей чешуи, с чёрными мёртвыми рыбьими глазами и мясистыми лягушачьими губами. Призрачный лик выглядел так, словно несколько голов морских демонов с эйдернорнского кладбища разбили вдребезги, а затем неправильно собрали обратно, превратив в мерзостную маску ужаса. Когда он вдруг судорожно дёрнулся, у меня вырвался пронзительный крик, так болезненно загудевший в шлеме, что мне пришлось зажмуриться. А когда я снова открыл глаза, из тьмы ракушечной створки уже поднялось пугающе чужеродное существо и далеко выскользнуло за её край. Оно целеустремлённо двинуло в мою сторону своим могучим змееподобным телом.

Я даже не стану пытаться дать в этом письме точное описание этого существа, дорогой Хахмед. Это было бы бессмысленно. Оно состояло из слишком многих частей, противоположностей и противоречий, чтобы его можно было передать словами. Как бы подробно я ни описывал эти разнородные детали, вышел бы лишь несуразный искажённый образ, в лучшем случае карикатура. Никогда ещё составные части океанской природы не соединялись в столь безумном сочетании — в этом я совершенно уверен. Мой разум прямо-таки восставал против того, чтобы принять это зрелище, — как же мне передать его описанием? Это невозможно.

Поэтому я ограничусь хотя бы тем, что перечислю все подробности, которые ещё помню. Я буду по одному предъявлять тебе камешки причудливой мозаики и предоставлю тебе сомнительное удовольствие самому сложить их в своём воображении. Почти неважно, насколько верно или неверно ты это сделаешь: готовая картина всё равно будет одинаково ужасна.

Для начала представь себе голову самой жуткой глубоководной рыбы, какую только можешь вообразить! Прибавь к ней бронированную грудь гигантского омара и гибкий хвост хвостокола. Белое брюхо морского крокодила. Четыре зелёные ящеричьи ноги с прозрачными плавательными перепонками на лапах. А ещё шесть длинных, обросших ракушками ног морских пауков или гигантских крабов. Вдобавок восемь толстых и мощных щупалец осьминога с чёрной кожей. Две исполинские крабьи руки с могучими клешнями. Длинную зубчатую спину рыбы-меча. Повсюду между ними — чешуя всевозможных размеров и цветов, от обычных и экзотических рыб всех видов. Бессчётные присоски, не только на щупальцах, но даже на голове. Прибавь шею мурены с пульсирующими жабрами. Тут и там приросшие кораллы и раковины улиток, особенно на плечах и спине. Четыре глаза в ужасном черепе, два из них чёрные и бешено вращаются, как у больших акул. Затем ещё прозрачные щупальца медуз разных цветов. Можешь себе это представить? Но чего ты наверняка представить не сможешь, так это тех частей тела существа, для которых мне не подобрать ни одного наглядного сравнения, потому что ничего подобного я никогда не видел. Ни в природе, ни в музее, ни в книге. Это была органическая материя из другого мира! Либо из совершенно неисследованных океанских глубин, либо из совсем иного измерения, друг мой! Некоторые из этих частей тела светились нереальными красками, другие двигались так, что я вовсе не могу этого описать.

Если ты внимательно читал мои предыдущие письма, мой лучший друг Хахмед, то, быть может, это совершенно недостаточное описание моей жуткой встречи наведёт тебя на ту же страшную мысль, что пронзила и мой мозг, когда я увидел, как это существо во всём своём облике плывёт ко мне. Это была мысль в виде одного-единственного слова, и звучало оно так:

Квакваппа!

Ибо кем ещё могло быть это нереальное существо, как не тем легендарным морским демоном, которого «Справочник кракенфикера» упоминает и о котором я больше узнал в Музее эйдернорнской культуры? Квакваппа — то мифологическое существо, которое, по народному поверью, сшито из всех опасных обитателей океана, амфибия ужаса, способная обезлюдить целые корабли, сожрав их команды вместе с кожей и волосами. У меня не было времени долго об этом размышлять, поэтому в голове у меня вертелось лишь это единственное слово:

Квакваппа!

Да, это должна была быть она, воплощение всех ужасов и страхов, какие только когда-либо породил океан. И я был тем дураком, который её разбудил и теперь удостоился её полного внимания. Она скользила прямо ко мне, мощно загребая и хлеща хвостом.

Квакваппа.

Рука Квакваппы

При таких обстоятельствах я отреагировал на удивление разумно. Прежде чем чудовище успело до меня добраться, я, собрав все силы, развернулся на месте и попытался увеличить расстояние между нами насколько возможно. Я энергично загребал воду себе за спину и старался делать большие шаги. Это нелегко — в свинцовых башмаках и с весом океана на плечах, дорогой Хахмед! У меня не было ни малейшего шанса в заплыве наперегонки с этим сверхсуществом, сшитым из самых опасных тварей всех морей. Но ничего, кроме бегства, мне не оставалось. О том, чтобы вступить в бой, не стоило и думать. Это сверхсущество было, по приблизительной оценке, втрое больше меня и, должно быть, обладало силой и природным оружием хищных рыб, осьминогов, мурен и гигантских крабов. Бой вышел бы очень короткий.

Во время своего панического бегства я был на волосок от того, чтобы обезуметь от страха. Мне было непостижимо, почему Квакваппа до сих пор не схватила меня и не разорвала в клочья. Вероятно, она просто жестоко играла со своей верной добычей, как хищник, и желала потешиться моими безнадёжными попытками спастись. Моё отчаянное брождение по грязи, должно быть, выглядело забавно. Никогда ещё мне не приходилось передвигаться в более тяжёлых условиях; разве что сравнить можно было с моим походом против ледяного ветра у ураганных мельниц. Нескольких шагов в этих крайних обстоятельствах вполне хватило, чтобы совершенно меня измотать. Я подумывал покориться своей судьбе, опуститься на колени и надеяться, что всё произойдёт быстро.

«Ещё одно!» — услышал я в голове голос Грифиуса. «Надо условиться о слове на