Остров тысячи маяков - Вальтер Моэрс

как виноград. Выжимать из него важные активные вещества в виде концентрированного масла. Оно не только во много раз сильнее муки, но благодаря жидкому агрегатному состоянию гораздо быстрее попадает в обмен веществ, а значит, и в мозг. И действует дольше.

— Хитро, — заметил я. — Смазочное масло для синапсов.

Грифиус улыбнулся. Он уже разложил одну из своих карт на столе и рассматривал её с той же нежностью, с какой генерал перед битвой рассматривает своё стратегическое построение. — Это галлюциногенная карта, — пояснил он голосом, дрожавшим от изобретательской гордости. — Её можно было бы назвать и гипногенной инфографикой. Или, возможно…

— Довольно! — нетерпеливо перебил я. — Я понял. Для простоты давай пока называть её просто картой! Пока ты не договоришься сам с собой об окончательном названии марки!

Грифиус озадаченно сверкнул на меня глазами из-за моего бесстыдного требования, но продолжил: — Э-э, да… Картографические рисунки все мои. Сопроводительные тексты — лишь отчасти. Остальное составлено из цитат знаменитых писателей и ведущих учёных. Эта карта изображает верховые болота Дулла — я показываю её тебе только как пример. Видишь каллиграфические тексты в пейзажах? Письмена между реками и горами? Это была миллиметровая работа специальным пером. Иллюстрации и орнаменты также усиливают гипнотический эффект. Эти спиралевидные и эллиптические завитки у букв могут показаться ненужным украшательством, но на деле они усиливают гипнотическую силу карты. Переплетённые лигатуры понуждают глаз к самовнушённым вращательным движениям. Это известно по оптометрическим композициям муменштадтской глазоврачебной музыки.

Как тебе известно, мой лучший друг Хахмед, с муменштадтской глазоврачебной музыкой я уже имел соответствующий опыт. 12 Но я остерёгся увести разговор в другую сторону каким-нибудь замечанием на этот счёт.

— Тебе нужно пропускать карту сквозь руки, понимаешь? — Грифиус поднял карту и показал, как это делается. — Точно так же, как безмолвные монахи Хутценских гор перебирают свои молитвенные чётки. Кончиками пальцев ты должен всё время держать карту в движении. Это обеспечивает равномерное насыщение кожи галлюциногенными веществами.

— Эта карта очень красива, — заметил я. Это не было ложью: даже на расстоянии странно перекрученный лист обладал магнетической притягательностью, и я не мог отвести глаз. Он был восхитительно проработан и обладал той трудноописуемой притягательностью шедевров, которая делает почти невозможным не пялиться на них.

— Большое спасибо! — пробурчал Грифиус. — Я долго изучал облачные образования над нашим островом. У них можно научиться всему, что нужно знать о гипнотических структурах.

— А как ты собираешься пустить эти карты в народ? — спросил я. — Их можно размножать?

— Никак, — рассеянно ответил Грифиус. — Я не собираюсь их размножать. Или продавать. Ни того ни другого.

— Ты хочешь сказать, эти карты никогда не покинут башню?

— Понятия не имею, что с ними станет. Я и понятия не имею, что станет со всей этой башней, когда я умру. — Грифиус серьёзно посмотрел на меня. — Но сейчас это совершенно неважно! Ну так что, мой мальчик? Хочешь испробовать одну из карт или нет? Время и терпение больше не относятся к вещам, которыми я располагаю в избытке.

Всё было совершенно ясно: без недвусмысленного ответа мне сегодня уже не выбраться ни из этой истории, ни из этого маяка. Нужно было решаться.

— Ну? — нетерпеливо спросил Грифиус. — Что скажешь?

— Тут и думать нечего, — решительно ответил я. — Я согласен! Конечно! Когда начинаем?

— Как насчёт сейчас? — предложил он.

Я испугался. Сейчас? То есть немедленно? Безотлагательно? Сию же минуту? Прямо вот так? Это всё-таки было очень неожиданно. Я рассчитывал на срок в ближайшие дни. Но не хотел ставить под угрозу впечатление от моей отчаянной решимости, поэтому твёрдым голосом ответил: — Ты имеешь в виду немедленно? Конечно. Почему бы и нет?

— Прекрасно! — воскликнул Грифиус. — Тогда вперёд!

Он отложил карту и повернулся к стеллажу. — Нам нужна другая карта. Болота Дулла скучны. Какую область Замонии ты бы предпочёл? Юг? Восток? Пустыню? Мрачные горы?

И тут я уже почувствовал себя совершенно ошеломлённым. — Что? Э-э… Не знаю. Не хочешь ты сам решить, Грифиус?

— Так это не работает… — пробурчал старик. — Ты должен выбрать сам. Установить с картой личный контакт. Вытащи какую-нибудь наугад! — Он указал на многочисленные бумажные петли на стеллаже. — Просто возьми одну из них!

Я сделал, как было велено, и, не раздумывая, схватил один из рулонов плотной и прочной веленевой бумаги. Когда я к нему прикоснулся, в кончиках пальцев мелькнул короткий электрический импульс.

— Вот эту! — сказал я.

— Ого! — произнёс старик, раскатывая её на столе. — Интересный выбор. Это океаническая карта.

— Что же в ней такого интересного?

Грифиус почесал шею. — Ну, бывают континентальные и океанические карты. Карты суши и морские карты. Твоя — подводная карта южной прибрежной области Эйдернорна.

Я внимательнее рассмотрел извилистый лист. Он был ещё привлекательнее предыдущего: серебряные и золотые контуры рисунков на чёрном фоне. Я различил маленькую горную цепь на морском дне — быть может, коралловый риф? Вокруг неё во множестве плавали причудливые глубоководные существа. Всё было нарисовано сочными, почти светящимися красками. Повсюду я обнаруживал и искусную каллиграфию с многочисленными украшениями и гипнотическими завитками красного и золотого цвета.

— Эта карта интересна ещё и тем, что показывает падпараджа-ракушечные угодья, — пояснил престарелый драконгорец. — Там находятся промысловые участки глубоководных рыбаков. Я составил эту карту по описаниям ныряльщиков и разводчиков ракушек. Она основана на промерах лотом и, конечно, отчасти на моей собственной фантазии. Топография морского дна ведь не видна, поэтому её изображение неизбежно всегда несколько умозрительно. Так сказать, это скорее художественная, чем научно точная карта.

— По твоим картам можно путешествовать и под водой? — изумился я.

— Разумеется! — Грифиус кивнул. — Какой бы пейзаж ни изображала одна из моих карт, по нему можно путешествовать в мыслях. Однако подводные карты таят определённый риск.

— В каком смысле?

— Они могут, э-э,