Северная сага. Медвежья доля - Вячеслав Калинин

— В атаку! — заорал Сергей.

И первым прыгнул на палубу вражеского корабля.

Меч его описал короткую, экономную дугу, снося голову первому же свею, попавшемуся на пути. Тот даже не успел вскрикнуть — только тело рухнуло на доски, заливая палубу кровью, а голова покатилась к борту, как мяч.

— За мной! — крикнул Сергей, пробиваясь туда, где за грудой мешков и бочек укрывалась большая группа вражеских хирдманов.

За своим ярлом, как тень, прыгнул Асмунд. Могучий воин, волосатый и страшный, державший в каждой руке по излюбленному оружию — топору, он приземлился на палубу с глухим стуком и сразу же ворвался в бой. Его удары были тяжелыми, как удары кузнечного молота — плечо, шея, голова. Чужая кровь хлестала в разные стороны, но Асмунд даже не щурился. Он привык к крови. Она была для него не страшнее морской воды.

— Руби их, парни! — орал он, разваливая очередного противника от плеча до груди. — Не давай им опомниться!

Но свеи не были новичками. Даже после опустошительного залпа лучников, даже после того, как их драккар получил удар в борт, они не побежали и не бросили оружие. Это были опытные вояки, многие из которых прошли не один поход на восток и на запад. Они быстро построили «черепаху» — сомкнули щиты перед собой и над головами — и начали отступать к корме, перегруппировываясь.

— Стрелки, бей поверх щитов! — скомандовал Сергей. — Не дайте им высунуться и поднять головы!

Его лучники, оставшиеся на «Вороне», дали новый залп. Стрелы застучали по свейским щитам, но почти не наносили вреда. Тогда Сергей сменил тактику.

— Асмунд! Удар снизу! — крикнул он.

Опытный воин понял без лишних разъяснений. Он стремительно поднырнул под край щита противника, рубанул топором по ногам — и строй рассыпался. Сразу два свея упали, переломанные, остальные шарахнулись в стороны.

— Вперед! — заорал Сергей и ринулся в пролом.

Теперь бой распался на отдельные схватки. Сергей бился с тремя сразу — их мечи звенели о его клинок, искры летели в стороны, но он держался. Сергей был быстрее, точнее, расчетливее. Один удар — и первый враг падает с пробитым горлом. Уход в сторону — второй пропускает выпад и хрипит, сжимая разрубленную ключицу. Третий, свейский хольд или какой-то другой командир, судя по его богатой экипировке, здоровенный, с волчьей шкурой на плечах, пытается ударить его секирой плашмя, но Сергей уходит вниз, и широкое лезвие со свистом проходит над его головой.

— Ярл! — кричит кто-то из своих.

Сергей не оборачивается — он чувствует опасность затылком и уклоняется от вражеской стрелы, пущенной кем-то сбоку. Потом прыжок вперед, кувырок, и секира свейского хольда вонзается в борт, выбивая щепки. Теперь Сергей снова на ногах, и его меч входит во вражеский бок, туда, где свисает край волчьей шкуры.

— Хорошо, — бормочет свейский хольд, сплевывая кровь и сползая по мачте. — Хорошо бьешься…

— Вальхалла ждет тебя, — отвечает Сергей, добивая врага ударом в горло, и поворачивается к следующему противнику.

На соседнем драккаре, втором свейском корабле, бьется Маклауд. Скотт не просто сражается — он танцует. Его длинный меч поет, рубит, колет, и он при этом еще умудряется отпускать шутки и подбадривать своих.

— Эй, ты, с гребнем на шлеме! — кричит он, уворачиваясь от удара топором. — Кто тебе сказал, что гребень на голове — это красиво? Только петухи так ходят!

Свей, разъяренный насмешкой, бросается на него, но налетает на выставленный меч и, пронзенный, падает на колени.

— Вот так, — говорит Маклауд, стряхивая капли крови с клинка. — Учись хорошим манерам.

— Маклауд! — раздается голос Рилана, бывшего нортумбрийского десятника, а ныне хольда Храфна, который только что отбил копье, летящее прямо грудь в скотта. — Будь внимательнее! Не отвлекайся!

— А я и не отвлекаюсь, — отвечает скотт, срубая руку следующему врагу. — Я просто развлекаюсь. Разница есть. Но тебе спасибо!

* * *

Снекка, самая быстрая во флотилии Сергея, попала под удар третьего свейского корабля. Свеи попытались взять ее на абордаж, но наткнулись на Венсана, бывшего сенешаля замка де Бюсси, и его воинов.

Каким-то чудом, в гуще этого яростного боя на снекке, оказался Редферн, который и сам, наверное, не смог бы объяснить, как здесь очутился.

Венсан был в своей стихии. Плечистый, тяжелый, он стоял как скала, и его широкий, с длинной рукоятью меч работал как боевой цеп. Он не парировал — он крушил. Щиты свеев разлетались в щепки под его ударами, тела падали замертво, и ни один враг не мог прорваться через линию, которую держал франк.

— Сзади! — крикнул ему Редферн, и Венсан, даже не глядя, рубанул назад. Еще один свей рухнул с разваленной головой.

— Спасибо, — буркнул сенешаль.

— Не за что, — ответил Редферн, вонзая свой клинок в горло следующего врага.

Молодой экс-аколит сражался по-другому — быстро, почти невидимо. Его движения были экономны, точны, он не тратил сил на лишние замахи. Удар — и один враг падает, еще удар — и другой. Редферн не кричал, не ругался, он только шевелил губами, непрестанно читая молитву, как заклинание.

— Один, — шептал он, уклоняясь от секиры. — Два. Три. Четыре. Пять. Богу — души, черту — кости.

— Ты, парень, страшный в бою, — заметил Венсан, оказавшись рядом.

— Я был священником, — ответил Редферн. — Я знаю, как отделять душу от тела.

Бьёрн Корабел, оставшийся на корме «Ворона», не участвовал в абордаже — его дело было вести корабль и не дать врагу зайти с тыла. Но в руках он держал длинный английский лук, и время от времени тяжелая стрела срывалась с тетивы, находя цель среди вражеских воинов.

— Три, — бормотал он, ведя счет. — Четыре. Пять. Шестой упал сам — я не причем.

— Бьёрн, на левом борту! — крикнул кто-то из хирдманов.

— Вижу, ага, — ответил кормчий и послал седьмую стрелу в спину свею, занесшему топор над головой Асмунда.

Асмунд, не заметивший опасности, обернулся только тогда, когда враг уже упал. Увидел Бьёрна, кивнул и снова бросился в бой.

Бой разгорался. На палубах кораблей рубились уже не несколько десятков, а почти три сотни. Кровь текла ручьями, палубы стали скользкими, и воины то и дело падали, но тут же