Принцесса Инсомния и кошмар цвета ночи - Вальтер Моэрс

сжимал её запястье так крепко, словно в тисках. Слева и справа от него гриллосы целыми толпами низвергались в пропасть, но сам он стоял на краю тёмного сердца, как скала среди прибоя.

— Боюсь, я снова передумал! — крикнул он. — Держись!

Но Дилии ничего делать не пришлось. Он поднял её так легко, словно она была радужным пером. Опал перетащил её через край, а затем попятился, используя своё изогнутое тело как щит, от которого гриллосы отскакивали, чтобы дальше ковылять в пропасть. Так они быстро добрались до более спокойной части зала, где он наконец отпустил принцессу, дав ей перевести дух.

— Это был внезапный порыв! — сказал он, размахивая руками, словно должен был оправдываться за свой поступок. — Я увидел, как ты исчезаешь в пропасти, — и вдруг осознал, как хорошо нам только что было. Знаешь поговорку: «Всякое наслаждение хочет вечности»? — Он засмеялся. — Ну. Вечности я тебе тоже обещать не могу, но хотя бы немного продлить. Как тебе это? М-м? Совсем чуть-чуть? — Опал лукаво посмотрел на неё.

Дилия была ошеломлена. Только что он едва не свёл её с ума, а теперь разыгрывал обольстителя. Она ещё слишком задыхалась, чтобы ответить разумно.

— Я подумал! — тут же продолжил он, не дожидаясь её ответа. — И просто сложил один плюс один! Ты ведь видела ту переливчатую мембрану наверху, да? Посреди купола?

Дилия кивнула. — Да, — выдохнула она.

— И ты заметила, что все Сумеречные гномы исчезли, верно?

Дилия снова кивнула. — Да, и это тоже.

— Но что, — спросил Опал, подняв указательный палец, — если они вовсе не исчезли, а всё ещё здесь?

— Я не совсем понимаю…

— Гномы и есть мембрана! Так они устроили тебе выход из тёмного сердца.

Дилия взглянула вверх. Мыльная мембрана и вправду переливалась всеми цветами радуги, совсем как Сумеречные гномы.

— Ты правда так думаешь?

— А где же им ещё быть? — спросил в ответ Опал. — Уж точно не добровольно бросились в тёмное сердце ночи! Они не такие идиоты, как гриллосы.

Дилия почувствовала у виска прохладное дуновение, словно от свежего ветерка. Она подняла взгляд. Над ней парил Тардатиус, вечно последний Сумеречный гном, летавший тесными кругами вокруг её головы.

— Эй! Да тут ещё один остался! — крикнул гном.

Тардатиус помахал Дилии и затем круто взмыл вверх, к переливчатому диску посреди купола, беззвучно нырнул в него — и растворился в нём.

«Ну конечно, — подумала Дилия. — Радужное изобретение! Как летучий ковёр в Большой Фиссуре!»

— Законы Траумверсума! — сказал гном. — Если лопнуть последний пузырь…

— …снова оказываешься в реальности, — закончила Дилия. — Но… ты ведь всё время уверял меня, что всё здесь — не сон?

— Так оно и есть. Но это и не реальность, а нечто промежуточное. Как состояние, в котором ты пребываешь, когда просыпаешься от сна. Ни здесь, ни там. И всё-таки где-то. Мы находимся на стыке Траумверсума и реальности. Между безумием и разумом. В тёмном сердце ночи. То, что наверху, — выход, пока мы сами в него верим.

Дилия снова посмотрела на переливчатую мембрану. — Но она так высоко! Как нам туда попасть?

— Мы флиммим! — сказал Хавариус Опал.

Дилия опешила. Конечно, это был вариант. Потом она кое о чём вспомнила. — Но ты же совсем не умеешь флиммить. — И тут же снова насторожилась. — Погоди-ка — ты ведь спас меня не только затем, чтобы избавить себя от долгой дороги? Я должна отнести тебя туда, верно?

— Ну, теперь я оскорблён, — сказал гном. — Думаю, я всё-таки умею флиммить. После того как мне пришлось растаможить весь мой цинизм, я уж как-нибудь соберу нужную уверенность, чтобы флиммить этот коротенький отрезок. Вопрос скорее в том, можешь ли ты ещё.

— Что? — ошеломлённо спросила Дилия.

— Ведь весь твой оптимизм иссяк. И силы у тебя на исходе. Разве нет?

Дилия почувствовала, что он прав. — Это правда. Я совсем ослабла.

— Потому мы и флиммим вместе, — сказал гном. — А если твоих сил не хватит, на этот раз я понесу тебя! — Он протянул принцессе руку. — Позволь? — галантно спросил он.

Принцесса Дилия взяла гнома за руку. — А предположение, — всё же вставила она, — что Сумеречные гномы устроили этот путь только для меня и тебя одного вообще не пропустили бы, — оно при моём спасении уж точно не сыграло никакой роли?

— Конечно нет! — возмущённо возразил гном. — Бедное дитя! У тебя и впрямь вовсе не осталось оптимизма! Мне бы такое даже во сне не пришло в голову.

Дилия бросила на гнома последний скептический взгляд, затем оба посмотрели вверх. Переливчатая мембрана, казалось, находилась в недосягаемой дали. Они оттолкнулись — и вместе это оказалось совсем легко. Словно мыльные пузыри на ветру, они поднимались навстречу колышущемуся кругу.

— Мы флиммим! — прошептал гном.

— О да, — так же тихо отозвалась Дилия. — Мы флиммим.

Она ещё раз посмотрела вниз, в огромный зал, который теперь открывался ей всё полнее. Гриллосы по-прежнему кишели в экстазе самоуничтожения и широким потоком устремлялись к дальней части помещения. Там она впервые увидела тёмное сердце ночи, куда все они бросались. На самом деле это была всего лишь безобразная мрачная дыра в мозговом полу. Самая безобразная из всех, какие ей доводилось видеть. Дилия снова взглянула вверх, на мембрану, переливавшуюся всеми цветами радуги. Казалось, она почти изгибалась им навстречу.

— Последний слой! Последний пузырь! — прохрипел Хавариус Опал. — А за ним…

Дилия уже не слышала, что он сказал дальше. В тот миг, когда их головы почти одновременно коснулись жидкой перегородки, у неё потемнело в глазах.