Испытание воли - Владимир Александрович Сухинин

наводнение, внезапно прийти, разрушить все, что он построил, и уйти. Такое уже бывало при Робарте, а он не хотел начинать отстраиваться заново, но и что делать с ними, не знал. А то, что проблемы нарастали, чувствовал, можно сказать, кожей. Она болела, и это был вестник неприятностей. Как-то Робарт сумел отвадить их от набегов, но он не Робарт, он не Рыцарь Рассвета… Ему нужны были эти люди. В многолюдстве владетеля его сила.

Но как их заставить подчиниться?

Из кустов, отвлекая от размышлений, неожиданно вышла фигура, закутанная в лисьи меха, и заступила ему дорогу. Антон натянул поводья. Перед ним стояла женщина, лицо которой было укрыто капюшоном.

Она улыбнулась, откинула с головы меховой капюшон, и Антон узнал Боудику.

— Ты хотел меня видеть, сэр Антей? — спросила она, наслаждаясь его замешательством.

— Да, хотел, но твой муж был против. Сказал, что ты умеешь только мясо варить и зерно молоть.

— На Доэрдина это похоже. Он не любитель долго думать, — ответила женщина.

Антон слез с коня и повел его под уздцы. Подошел и поцеловал женщину в губы. Боудика ответила ему горячим поцелуем.

— Пошли, я выстроила недалеко охотничью сторожку. В пещере, где мы встречались, теперь темные. Я их боюсь, но знаю, они твои.

— Откуда знаешь? — спросил Антон.

— Ведьма мне сказала, когда я туда сунулась.

— Ясно, пошли поговорим… и не только…

Он прижал ее к себе рукой, и Боудика податливо прислонилась к его горячему боку. В этой женщине Антон находил то, чего не мог найти в других: ум и решительность. Ненавязчивые чувства и любовь — простую, открытую, но сдержанную. Она не пыталась его приручить, не пыталась сделать своим, не поучала, как другие. Она не была собственницей. С ней ему было хорошо и легко. Редкие встречи были для него как отдушина от проблем.

Привязав лошадь к дереву, он вошел в небольшой домик, крытый тесом, наполовину зарытый в землю. Внутри стоял стол, кровать, на которой лежала медвежья шкура, горел очаг, освещая полумрак землянки. На столе была простая снедь: лепешки, жареное мясо, мед и вино из ягод.

— Ты ждала? — удивился Антон.

— Я знала, что ты будешь меня искать в пещере. Знала, что захочешь обсудить врагов, что кружат вокруг твоих земель. Доэрдин не дал бы тебе толковый совет. Он устроен просто, поэтому мы проиграли в битве и ушли… — Она помрачнела, затем ее лицо вновь обрело радостное выражение. — Садись, поедим…

— Все верно, ты умная женщина. Но, — он улыбнулся, — ты замужем.

— Я могу развестись, — Боудика стрельнула глазами в Антона и уже грустно добавила: — Но не буду.

Ели молча. Антон рвал мясо зубами, вгрызаясь в кусок, жир тек по пальцам и капал на стол. Запивал вином. В очаге лениво потрескивали дрова, огонь откидывал на стены колышущиеся тени. Было тепло и уютно. Антон отбросил напряжение и расслабился. Насытившись, он вытер руки о тряпку, что лежала рядом (Боудика знала о его привычках), и, встав, повлек женщину к кровати. Она на ходу сбросила платье из шелка. Видно было, что принарядилась. Старалась ему понравиться. И на ходу скидывала сапоги. Он, придерживая ее, шел рядом, один сапог не спешил слетать, и она смешно дрыгала ногой. Антон, смеясь, усадил ее на кровать и стащил непослушный сапог, полез выше, уткнулся ей в бедра, стал целовать белые, не знавшие света ноги все выше и выше. Боудика задохнулась от его ласк и громко застонала.

Они оба любили эти моменты близости, горели в них, как поленья, но не сгорали дотла, что-то их останавливало на полпути, и это обоих устраивало. Это не было сумасшедшим чувством, в котором смешивается, теряется и сказка, и реальность, это было что-то другое, более близкое, малопонятное, но дорогое. Чувство родственных душ, у которых были свои заботы, своя жизнь, и встречаясь, они уходили на несколько долгих мгновений от нее, сгорали в огне страсти, а потом снова возвращались в реальность, как возрождается феникс из пепла. Но именно эти мгновения они ценили и оба боялись потерять.

Позже, лежа на шкурах и отдыхая, потные, усталые и довольные, они начали разговор по существу.

— Ты хочешь понять, чего ждать от племени, что стало собираться у твоих границ? — произнесла она как данность.

— Не только. Я хочу посадить новых людей на свои земли, а тут такой момент…

— Я поняла, — улыбнулась Боудика. — Ты думаешь привлечь их, как привлек наше племя.

— Да, ты правильно поняла, — ответил Антон. Он лежал на спине, смотрел в потолок на щели, заделанные мхом. По стволу полз большой паук, и Антон проводил его взглядом.

— Так, как с моим племенем, с ними не получится, — ответила Боудика. — Мы были беспомощны. Мужчины остались прикрывать отход и полегли на перевале. Остались старики, дети и женщины. И зиму мы не пережили бы. Мы находились между молотом и наковальней, как ты любишь говорить. С одной стороны ты и твои воины, с другой — враги нашего племени… Нам некуда было деваться. Ты предлагал жизнь. Я приняла твое предложение, но если бы у нас было хотя бы пять десятков воинов, никогда бы не согласилась. Понимаю, была бы дурой, но такова наша, горцев, природа. Мы свободу ценим превыше всего. Вот в чем дело. Они умрут, но не покорятся.

— Или уйдут, — подумав, ответил Антон.

— Думаю, что уходить им некуда, в горах давно началось движение. Мы народ ирладов, нас мало, и нас теснят кельты, а их теснят племена германцев, а тех, в свою очередь, гонят прочь галлы с имперскими легионами Домиции. Неизбежно то, что ирлады будут пытаться прорваться в твои земли снова и снова.

— Я это понимаю, — согласился Антон. — Мне что, устроить перед перевалом кладбище для племен ирладов?

— Не знаю, — ответила Боудика, — но верю, ты выиграешь битву, мои воины пойдут с твоими плечом к плечу, и мы дадим бой.

— Нет, не будет боя, — ответил Антон, — не наши методы. Я подумаю, как использовать темных.

— Ты непостижимый мужчина, Антей, я тебя не понимаю, но, можно сказать, боготворю. Делай как посчитаешь нужным. У тебя уже есть план?

— Нет, я не очень-то умею строить планы, но есть наметки. Мне нужен будет переговорщик с племенем ирладов. Меня они слушать не