Испытание воли - Владимир Александрович Сухинин

Оба рыцаря удивленно переглянулись.

«Ага, — мстительно мысленно усмехнулся Антон, — попались. Не все коту творог, бывает и мордой о порог». Немного успокоившись, продолжил:

— С вами поедет Флапий, он уж точно найдет у них золото. Найдешь, Флапий? — Старый сенешаль, отправленный Антоном на пенсию, дремавший на совещании, встрепенулся.

— Как пятьсот золотых? Тыщу… — выпалил он, пуча глаза. — Иначе, ваша милость, будет урон вашей чести…

— Не будет урона, — твердо ответил Антон. — А леди не будут платить тыщу. Сгноят мужика, а он мне нужен живым, его смерть для меня политически вредна.

— Как?.. — не понял его Флапий и открыл рот в недоумении.

— А так. Господа вассалы барона посчитают меня жадным дурнем и будут за глаза смеяться, что я заломил непомерную сумму выкупа и ничего не получил. У барона только и ждут, когда я промахнусь. Граф, кроме того, болеет, я трачу на него эликсиры, а эти… — Антон остановил себя, затем махнул рукой: — Блядуют за спиной мужа и рады. Поедешь с господами рыцарями и заберешь выкуп. Надо будет — продай дам в бордель, но деньги привези до нашего отъезда к графу Мольту, понял?

— Понял, — старик завертелся. — Когда выезжаем?

Антон поглядел на осунувшихся рыцарей.

— Завтра и выезжайте, дороги-то встали, погода хорошая. Надо опередить этих милых дам. И на этом все о графе. Я вот чего не пойму — сейчас зима, перевалы засыпаны снегом, почему они летом не приходили?

— Кто? — недоуменно спросил Флапий. — Ляди?

— Какие ляди! Дикари… — справившись с раздражением, пояснил Антон.

— Так не надо было, — ответил старик, — чего им тут делать, ежели и дома жизнь была хороша. А как соседи нажали на них, так стали искать, где можно схорониться. Ваш батюшка завсегда уходил зимой, когда дикари не могли спрятаться, и крушил супостатов. На его подвиги любо-дорого посмотреть — как махнет мечом, так десяток падает, как кольнет, так голова с плеч. Герой, одним словом. Хотя на коне сидел как… незнамо кто. Болтался, что дерьмо в проруби. Казалось, вот-вот упадет. Но нет, держался, — восторженно произнес старик. — Хотя умишком не того, ваша милость, не то что вы. Вы и помоложе, и повиднее будете… И на коне сидите как рыцарь настоящий. Только вот снижать цену выкупа — это глупо. В плену не какой-то нищеброд-рыцарь, а граф. С него три тысячи взять не грех…

— Флапий, — вздохнул Антон, — я верю, что ты любил моего отца и прожил с ним долгую счастливую жизнь…

Старик услышал его слова и всплакнул:

— Ну да, милорд, так все и было, таскался с ним повсюду, доедал объедки, спал на земле, вот к старости и стал немощным… А так-то любил вашего батюшку… Он-то содрал бы с графа три шкуры и не отпустил бы. Сильный был рыцарь, словно звезда блистал… А вы… Эх, молодость, молодость…

Присутствующие с любопытством слушали откровения старика. Антон это заметил и решил сменить тему разговора, иначе старик не сойдет с дорожки выкупа:

— Флапий, ты тоже ходил с отцом в поход на дикарей, что ты предлагаешь?

— Ежели вам, ваша милость, важно, что я скажу, то я скажу. Вот так прямо. Надоть быть дурнем, чтоб упускать такую выгоду. Надоть брать выкуп, минимум полторы тыщи золотых, а ежели не дадут деньжат, то пленить этих лядей, они дамы молодые, любовью одарят… Взять, так сказать, натурой. А что? Все знают — с дохлой кобылы только шкура…

— Я не о выкупе, Флапий, я о дикарях, — терпеливо произнес Антон. — Ты много видел и понимаешь, как вести с ними дела…

— Какие дела? — Старик выпрямил спину и твердо произнес: — Пришли, убили мужиков, девок обесчестили, забрали золото и пошли праздновать, вот и все дела…

— Я понял, — осадил его Антон. — Господа, — он посмотрел на двух рыцарей, — вы свободны, готовьтесь убыть завтра к замку графа Оренбауна. С вами отправляется господин Флапий, мой полномочный посол для ведения переговоров с семьей графа. Старшим с вами поедет рыцарь Жимайло со своими людьми, я вызвал его сюда. Рыцарь Жимайло старший, как наиболее зрелый и самый старший по возрасту рыцарь. Можете идти.

Оба рыцаря с явным облегчением встали, такая служба им нравилась, и это было видно по их довольным рожам. Вот Жимайло, может, не понравится командировка, он все это время проводил в землях, граничащих с наглым соседом Железнобоким, который тихо кусачил земли у Робарта — названого отца Антона. Он нес пограничную службу. Но его мнения Антон не спрашивал, Жимайло был ему должен, а благородные люди считали важным расплачиваться с долгами, но только если были должны другим благородным людям. Простолюдинов они за людей и не считали. А разве нелюдям нужно отдавать долги? Все это Антон понимал и мирился с этим. Он остался с Флапием и вождем.

— Так что будем делать, господа? — задал он вопрос, когда они остались одни. — Предлагайте варианты.

Флапий извертелся, и Антон видел, что он тоже хочет удрать с совещания, но не мог без разрешения лорда.

— Говори, Флапий, и можешь быть свободным.

— Надо увеличить сумму выкупа хотя бы…

— Стоп, Флапий, это не обсуждается.

— А что тогда обсуждается? — оторопело спросил старик и заморгал глазами.

— Что делать с племенем, что бродит у наших границ?

— Убить… и лишить чести…

— Иди, — махнул рукой Антон. — Поехали к тебе, сэр Доэрдин, поговорим с твоей женой, она женщина умная, может чего подскажет.

— А чего может подсказать баба? — удивился вождь. — Как мясо варить и молоть зерно?

Антон, теряя терпение, вздохнул:

— Ты прав, — и отпустил вождя.

Сам Антон отправился в пещеру, которую облюбовала Иза и ждала от него приказа отправиться в Бремельдорф. Антон все это время думал о стратегии борьбы с культом Рассвета и не спешил. Еще не к месту приболела Ксила, и отъезд задержался. Антон был этому даже рад, Иза могла решить проблемы с враждебным племенем кардинально, но он не хотел этого. А чего хотел, сам не понимал. Мыслей не было, кроме одной: привлечь это племя на свои земли. Он в одиночестве ехал на коне по заснеженной просеке и думал о дикарях. Они могли, как