Испытание воли - Владимир Александрович Сухинин

— Что рассказывать, ваша милость?

— Расскажи о себе, — ответил Антон.

Старик неспешно кинул многозначительный взгляд на Франси, и Антон его понял.

— Франси, налей нам и гостю перед ужином.

Франси, не споря, с неодобрительным взглядом поставила кувшин с настойкой и кружки на стол. Перед Антоном поставила серебряный кубок. Антон его отодвинул и взял глиняную кружку, как у Сильтака и старика.

Старик приподнял правую густую в просединах бровь, затем одним залпом выпил полкружки, занюхал рукавом куртки и широко улыбнулся.

— Благодарствую, ваша милость, за честь и угощение, вы правильно сделали, что позвали меня. Я давно живу, и в племени ни одно решение без меня не принимается. Не буду хвалиться, но есть у меня талант — передавать мудрость.

Антон внимательно слушал.

— С чего же начать? — сам себя спросил старик. — Лучше сначала. Я еще когда был маленьким, то попал в плен к кельтам, те перепродали меня галлам. Уже тогда во мне увидали ум и прозорливость, вот… И те в качестве дара подарили меня имперцам, как раз в лагерь, где бывший амператор со всем своим двором стоял. Так вот, заметил он как-то меня и говорит, а принеси-ка мне воды попить, что-то я жажду испытываю… — Антон удивленно смотрел на старика, а тот и глазом не моргнул, продолжая говорить. — Я принес ему воды, он выпил и говорит: «Более вкусной воды я не пил», — и дал мне золотой империал. Я на него выкупился из рабства и стал прислуживать амператору. То мясо ему пожарю, то воду принесу, а его малолетняя дочь, стало быть, Домиция, как увидела меня, так и влюбилась. Прям как кошка, ходит за мной неотступно. А я уже юношей был статным. Тут амператору шептать стали, мол, беда, ваше величество, сохнет девка…

— Ты бреши да не заговаривайся, — грозно прервала его Франси. — Где ты, старый пень, и где император?

— Так я и говорю, наговор случился, — не стушевался старик. — Схватили меня, значит, его гвардейцы и продали обратно к кельтам, там я встретил нашу Боудику, она была дочерью вождя и тоже в меня влюбилась. Говорит, люблю тебя, жить не могу, давай убежим. И мы бежали. Попали, значит, к соседям нашим, ирладам, там ее у меня забрал будущий вождь, то есть ее муж теперешний. Вот, а она все не может меня забыть. Так я оказался в ее племени.

— Так Боудика что, из кельтов? — удивился Антон.

— А как же, из них самых. Ее и назвали в честь воительницы, что сражалась с амператором. Вот, значит, кто я. — Он маслеными глазами посмотрел на кувшин.

— Ну и горазд ты, дедушка, врать, — уважительно произнес Антон. — Вот знаю, что брешешь, как пес на привязи, а все равно верить хочется.

— А ты и верь, — со всей своей уверенностью ответил старик. — Старый Карреда врать не будет… — И громко рассмеялся, глядя на ошарашенное лицо Антона.

Франси сплюнула и отвернулась. Сильтак вздрогнул, словно выходя из транса, и проворчал:

— Демоны тебя побери, Карреда, я тоже почти поверил. Гладко врешь, как воду льешь, слушать хочется.

— А ты слушай, милок, набирайся мудрости, я тебе как погибели колдунов могу заговор передать…

— Какой заговор? — вскинулся Сильтак и взглядом черных глаз стал прожигать старика. Тот отмахнулся рукой, как от ветра с пылью, и произнес:

— То, охотник, я тебе на ухо скажу, нельзя наговоры вслух при всех рассказывать.

— Не слушай его, Сильтак, — хмурясь, сказала Франси, — брехло он. Есть такие, что имеют дар мозги другим враньем заливать, вот он из таких.

— А мне такой как раз и нужен, — смеясь, ответил Антон. — Карреда, ты в нужном месте и мне нужен.

— А то, — подбоченился горец, — я это сразу понял. Меня завсегда господа важные замечают, дар у меня такой — быть нужным господам. Вот помню…

— Постой, Карреда, — смеясь, остановил словоохотливого старика Антон, — потом расскажешь. Ты мне скажи, не хочешь ли ко мне в замок приехать и жить?

— В замок? — Старик вытер мокрые усы и глянул на кувшин. Сильтак, поняв его взгляд, получил одобрительный кивок от Антона и разлил настойку. — А кем? — поднимая кружку, спросил старик. — Я стар служить за столом, да и гордость мне не позволит…

— Передатчиком мудрости, Карреда, будешь вечерами рассказывать свои мудрости, а мы слушать. Будешь моим советником.

— О, советником это я завсегда, но для мудрости нужна подпитка, озарение, так сказать, и прояснение ума.

— Если ты насчет выпить, то будет, — улыбаясь, ответил Антон.

— Тогда почему не уважить знатного господина? Уважу.

— А ты один или с женой? — спросила едким голосом Франси.

— Один, женщина, могу составить тебе пару.

— Вот еще, — фыркнула Франси, — у меня свой такой же старый пень есть.

— Ты, женщина, наверное, не знаешь, что у пней самые толстые корни и крепкие, как железо. Сама проверить можешь. Приходи ко мне сегодня вечерком…

— Тьфу на тебя, козел старый, — без злобы ответила Франси. — Милорд, ужин подавать?

— Подавай, Франси, зови всех господ.

— А тут только Ксила и Шамина с матерью.

— Их зови, — ответил Антон.

Утром следующего дня Антон, Сильтак, Ермидан и старый горец были у моста, который обнаружил шер Торвал, блуждая по окрестностям. На сканере Антон увидел четыре желтые отметки. Просветитель посчитал их за союзников или нейтралов. И тут же из кустов им наперерез вышла Изараэль. На поводу у нее шел конь. К удивлению Антона, конь вел себя спокойно. Не рвался, не храпел, разбрызгивая пену, как остальные животные, которые чувствовали вампиров.

— Приветствую тебя, сэр Антей, — поздоровалась Изараэль, а Карреда осенил себя знамением и прошептал:

— Мать-земля, отец-небо, оградите меня от беды, от злого взгляда и сохраните мою душу для упокоения.

Изараэль с интересом посмотрела на старика и улыбнулась:

— Первый раз вижу в этом мире ведуна. Как интересно. Сэр Антей, ты не отдашь мне этого человека?

— Не отдам, — решительно и резко ответил Антон. А старик облегченно вздохнул и произнес:

— Гореть тебе, ведьма, в геенне огненной, но и там душа твоя не сгорит.

— Я знаю, ведун,