Если б эльфы были пчелами... - Виктория Кравцова

— Ты тоже это чувствуешь?

На камне чуть выше сидел Ветролесь, обхватив руками сумку, в которой угадывался набор первой помощи. Я не заметил, как и когда он пришел. Его волосы шевелились в неподвижном воздухе, сухие травинки крутились вокруг сапог. Похоже, его отправил командир в качестве подкрепления, но мастер прибыл запоздало. И сейчас он, прислушиваясь к чему-то, смотрел на восток.

— Что именно? — что-то чувствовалось и молило о помощи, но я не мог разобрать, чей это зов.

— Не притворяйся, Элранд, — от пронзительного взгляда мастера во мне что-то перевернулось. Но он быстро отвернулся.

— Я правда не знаю…

Внизу кто-то подбросил ветку в костер, и угли рассыпались красными точками. От лагеря донесся сонный голос Ардаля, который даже сквозь дрему ругал Грока за неправильное положение ящиков.

— Оно гаснет, — тревожно произнес Ветролесь.

— Что?

Он повернул голову и его лицо стало напоминать посмертную маску. В глазах читалась паника.

— Великое Древо.

Я посмотрел на золотой свет, покоящийся в кургане, на друзей у костров и на сотни пчел, заволновавшихся во мне. Рой басовито гудел, предупреждая о беде. Весь день мы спасали столпы Мира, один за другим. Может быть, люди торопились туда, где сила уже умирала? А теперь мы теряем основу эльфийской магии. Но… Как успеть?

Ветролесь резко поднялся, воздух подхватил его плащ, громко хлопнув полами.

— Надо возвращаться, Элранд. Мы еще можем спасти ситуацию.

— Да, — ответил я. — Но сначала нужно понять, как добраться до Древа живыми и, по возможности, целыми.

Нельзя допустить, чтобы мой кошмар стал реальностью. Пчелы своих не оставляют.

Глава 27. За порогом Великого Древа

— Пчелы своих не оставляют, — твердо повторил я вслух и вернулся к костру, где обессиленно задремала Хельга.

Шухера видно не было, а медведица прислонилась к валуну, нагретому близостью пламени, и тихо сопела. Ее я решил поднять первой, как самого уравновешенного члена отряда:

— Хельга, вставай. Великое Древо в опасности, нужно отправляться, — проговорил я, глядя, как сонные глаза постепенно расширяются от изумления и зарождающегося страха. Она тоже помнила тот мой сон-предсказание и чем он закончился. Я уже хотел было идти будить остальных, когда из-под плаща Хельги донесся тихий писк и медведица замерла.

— Нет, — сказала она в темноту. — Ты останешься здесь.

Из складок ее плаща высунулась маленькая мордочка взъерошенного Шухера. Зверек выглядел сонным, но в глазах у него не осталось привычного любопытства, только упрямое внимание.

— Там будет чужой металл, огонь и открытая земля, — продолжила Хельга. — Тебе нельзя.

Шухер пискнул и вцепился в ее рукав маленькими лапками.

— Я сказала, останешься в лагере.

На это он ответил низким гулом, от которого камень под сапогами едва заметно дрогнул, а Хельга строго сжала губы.

— Не спорь со мной через землю.

Шухер снова пискнул, прижался к ее боку и спрятался под плащом, тихонько там заворкотав.

— Хельга? — позвал я.

— Ничего, — быстро ответила она. — Идем скорее.

После этого девушка незамедлительно поднялась и пошла со мной будить наш отряд, стараясь без лишней паники все объяснить. Боромир, услышав слова сестры, тут же вскочил и начал судорожно проверять крепления своего доспеха, уже покрытого вмятинами и подпалинами после прошлых боев. Грок сначала зарычал и крепче вцепился в топор, но потом разглядел в полутьме меня, затих и внимательно выслушал. Ардаль и Тариэль лишних вопросов не задавали, хотя их лица выдавали крайнюю озабоченность. И я видел, с каким трудом им дается этот подъем среди ночи, когда ни тело, ни разум еще не успели расслабиться и хоть немного отдохнуть.

— Нам нужен портал, — сказа Хельга, кивая в сторону палатки, где, предположительно, расположился Торнваль.

Ветролесь уже был в той стороне, так что мы тоже отправились следом. Меня терзало сомнение: может, не следовало будить ребят? Они и без того уже пережили вместе со мной слишком многое, чтобы идти тут же в следующий бой — возможно, последний для нас, потому что мертвыми мы уже сражаться не сможем.

Сам я еще могу сражаться. Благодаря помощи Кроличьей Лапки мой Рой стал гораздо полнее, хоть и чувство выжженных прорех в нем не прошло. А если Великое Древо падет, все эльфы потеряют магию. Смогу ли я ему помочь? В любом случае для этого нужно добраться до него и, скорее всего, прорвать вражеские заслоны. Не сомневаюсь, что люди обосновались там со своей пиявкой. Судя по хмурому лицу командира, он думал точно так же.

— Я отправляюсь с вами, — сходу заявил Торнваль, встретив нас на пороге. — Все силы армии истощены, как раз последние боеспособные были переброшены в наши земли еще сутки назад. Остается надеяться, что у Древа еще остались защитники.

Мне оставалось только согласно кивнуть — о главенстве здесь спорить было бессмысленно. Мы еле поспевали за его размашистым шагом. Только Ветролесь не чувствовал дискомфорта, скользя в воздухе, да взъерошенный хмурый Грим, восседающий на наплечнике своего хозяина. Торнваль подошел к портальной раме, установленной гоблинами здесь вчера для переброски резервов и протянул руку к руне активации. На его руках сверкнули угрожающе-красным перчатки, а внутри рамки закрутился в воронку воздух и задрожал темным водоворотом. Обычно яркое сияние пространственного окна сейчас было нестабильным даже на первый невооруженный взгляд — всю магию Мира в данный момент трясло и шатало.

Последними к порталу подошли Ардаль и Тариэль, и смотреть на них было больно. Друг был белее простыни, держался за раненый бок, а магия явно была истощена практически до нуля. А Тариэль напоминал древнего старика, так сильно тряслись его руки, лицо совершенно осунулось от усталости. Я помню, что последний разряд молнии по людскому доспеху выжег из него последние силы. Скорее всего, можно было бы поставить их на ноги энергией улья, но… Никто не знает, что будет у Древа и на что мне могут понадобиться все имеющиеся ресурсы. Командир тоже заметил состояние парней, поэтому сурово отрезал:

— Вы остаетесь