Если б эльфы были пчелами... - Виктория Кравцова

Великое Древо стояло уже мертвым. Мана из пиявки рассеялась в воздухе бесполезным светом, будто растворилась, уходя в землю, а в высокой кроне не было ни единого признака жизни. Значит, пришло время для силы улья. Ноги подкосились, но я удержался, навалившись грудью на шероховатую кору. Мысленным усилием я согнал с ладоней хитин, обнажая голые пальцы, и со всей силы прижал их к стволу. Кожа к коре, живое к живому — ради сохранения жизни.

— Пчелы своих не оставляют, — прошептал я запекшимися губами разу, что стала почти заклинанием, и вытолкнул всю силу Роя наружу.

То, что в последние месяцы я считал своей второй сутью, сейчас начало стремительно растворяться. Не умирать — вливаться золотистыми искрами прямо в умирающие жилы Древа. Внутри образовалась ледяная пустота. С каждым ударом сердца Рой таял: тысяча… восемьсот… пятьсот… триста… Каждая пчела отдавала свою суть, заставляя живительную ману под корой снова течь быстрее.

Командир людей замешкался лишь на мгновение. Повернув голову к стволу, он заметил меня и медленно поднял свое угловатое оружие, на конце которого закипел слепящий белый свет, готовый испепелить меня на месте. Я эту угрозу заметил, но пальцев от коры не оторвал — сейчас это было важнее всего.

— Ложись, Элранд! — рявкнул Боромир.

Огромная туша медведя метнулась наперерез, и белый луч с оглушительным треском ударил прямо в неориновый амулет на груди Боромира. От страшного удара гномья бронзовая оправа разлетелась дребезжащими осколками, и здоровяк с тяжелым стоном рухнул на траву. Сбоку от него повалил едкий дым.

— Боромир! — закричал я, чувствуя, как слезы застилают глаза.

Не отпускала надежда, что медведь выживет… Но останавливаться было нельзя. Я сжал зубы и продолжал переливать последние искры жизненной энергии в оживающие корни.

Двести пчел… Сто… Пятьдесят…

Тишина наступила такая, что мне показалось, будто я оглох. А потом вслед за ней пришла яркая вспышка, шла она сверху и залила все пространство вокруг. Задрав голову, я расплылся в счастливой улыбке: Великое Древо оживало! На черных ветках пробилась зеленая листва, а потом с нее полилось золото — чистая мана, жизненный свет.

И этот свет распространялся волнами, затопив сначала поляну, потом — окружающий лес, а потом все дальше и дальше, за горизонт. Я увидел, как выпрямился Аллори, очнулся от обморока Торнваль, чувствовал, как задышал Мир вокруг.

И в этот момент мои силы закончились. Я упал у корней, чувствуя в груди лишь пугающую пустоту. Впервые за многие месяцы я один в собственной голове, не было слышно жужжания, нет тысяч пчелиных голосов. Только страшная холодная тишина. Но я видел, как радуются друзья, видел их всех живыми. Хельга со слезами на глазах подбежала к лежащему на земле Боромиру, но тот слабо махнул сестре лапой, успокаивая.

Мы предотвратили то, что было предрешено в видениях. Мир спасен. Но радость длилась короткие секунды, ведь враг еще никуда не делся. Командир людей, которого завалило обломками металла и деревьев, поднялся, совсем недалеко от меня. Шлем треснул, и сквозь его матовое стекло я чувствовал пронзительный взгляд человека, не предвещающий ничего хорошего.

По спине заструился холодный пот, но я не мог пошевелить и пальцем, только смотреть, как ко мне стремительно шагает тот, кто едва не уничтожил нас всех. Ко мне бросился Торнваль, стремясь защитить, но человек их опередил. Он произнес что-то на своем языке, сухо и механически, а потом коснулся светящегося участка на запястье.

Пахнуло знакомой чужеродной магией, и за его спиной раскрылся мертвенно-бледный портал, небольшой, размером с пару дверей. Однако его сила была такой, что внутрь потянуло все, начиная от мелких листьев на земле и заканчивая… Нами. Я почувствовал, как меня поволокло по холодной траве, и краем глаза видел, что остальных тоже затягивает.

Кроме Торнваля — его отбросило слишком далеко ударной волной от открытия межмирового разрыва. И Ветролесь умудрился схватиться за ветку Древа поближе к стволу и теперь вжимался в него всем телом. Аллори и Граммс попытались повторить его подвиг, но у корней — и потерпели неудачу, их, кажется, затянуло первыми, вместе с Гроком. Орк даже в полете не расстался с топором и теперь что-то орал на своем языке, опасно размахивая им в воздухе. Боромир и Хельга влетели туда же в обнимку, медведь закрывал сестру всеми лапами, но я все равно успел заметить полные отчаяния медово-карие глаза девушки.

Все заняло каких-то пару мгновений, и, проваливаясь в проход спиной вперед, я видел зеленеющее древо, бегущего к нам Торнваля, Ветролеся, что-то кричащего с ветки… Последнее, что отпечаталось в памяти — размытая серая тень и пронзительно-желтые птичьи глаза.

* * *

Пип. Пип. Пип.

Темноту разрывал странный резкий звук, не похожий ни что. Где я? В голове пронеслось множество мыслей. Попытался обратиться к Рою — пусто, холодно. Ни одного жужжания, даже самого вредного, сонного и недовольного. Я бы сейчас обрадовался любой пчеле, которая села бы мне на нос. В памяти пронеслось множество картинок последних суток. Великое Древо… Мы спасли его. Все остались живы. Я облегченно улыбнулся и попытался шевельнуться.

Странное ощущение подвешенности. Не полет — крыльев у меня нет, но я не ощущаю ни верха, ни низа. И почему темно? А… Глаза-то закрыты. Поняв это, я внутренне посмеялся с собственной недогадливости и распахнул веки.

Чтобы тут же зажмуриться обратно. Как ярко! Всплеснув руками, наткнулся на холодную гладкую стену и уперся в нее ладонью — чувство опоры вернуло немного спокойствия. Так что я снова открыл глаза, но уже осторожно, чтобы белый свет, льющийся откуда-то сверху, не резанул вновь. Так, хорошо. Теперь можно оглядеться.

Увиденное мне не понравилось совсем. Я был в форме эльфа еще с тех пор, как отдал Рой Древу, и теперь видел свое обнаженное тело, опутанное какими-то прозрачными трубками. Они липли к телу, крепясь какими-то тонкими листиками, а некоторые проникали прямо под кожу, на сгибах локтей, на шее…

И снова этот навязчивый звук. Решившись посмотреть, на что я опираюсь, понял, что не вижу преграды, но смотрю будто через толщу мутной желтоватой воды. И за этим слоем виднелись фигуры в каких-то белых одеяниях, склонившиеся к чему-то светящемуся, вроде магического экрана. Вот они начали размахивать руками,