Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу - Оксана Чекменёва

Госпожа Глиниса, главный целитель академии, обследовала меня, сравнила показатели с данными, переданными ей госпожой Куандой, порадовала нас, что восстановление идет отлично, и что на занятия, не требующие физических и магических усилий, я ходить могу. Одобрила план Томаса по поводу физической подготовки, сказав, что свежий воздух всегда полезнее сидения в помещении. Согласилась с его доводами, что писать в тетради целый урок для меня пока будет сложно.

Потом выдала мне официальное освобождение от специальности, управления потоками и физической подготовки на неделю – Томас настаивал на двух, но они сторговались на возможности продления, – и свободное – по самочувствию – посещение общеобразовательных предметов на два дня. Договорились на очередной осмотр сегодня после уроков – и нас отпустили с миром. Причем все это время я помалкивала, как и наши зверюшки, говорил за меня Томас. И мне это почему-то очень нравилось – что кто-то за меня переживает и отстаивает мои интересы, хотя я и сама вполне могла справиться.

Как все же здорово быть чьей-то половинкой.

Глава 22. Освобожденные

День тринадцатый. Понедельник

«История иного мира» вновь прошла на ура. Студенты завороженно слушали Рэнди, потом смотрели удивительную иллюзию, показывающую появление первых живых организмов на безжизненной прежде планете, а потом засыпали ее вопросами.

– На прошлом уроке мы с вами наблюдали за появлением Земли и формированием ее континентов, – рассказывала наша преподавательница, предваряя просмотр фильма. – Этот процесс проходил в относительно недавнее время – недавнее, по отношению к самой Земле, – и не прекращается до сих пор. А сейчас мы вновь перенесемся на несколько миллиардов лет назад, когда на Земле появились первые, крохотные, еще даже не видимые простым глазом живые организмы. Опережая вопросы – никто пока не знает точно, откуда они взялись, есть теория, что были занесены на нашу планету – точнее, планеты, – из космоса с метеоритами. Узнать точнее невозможно, мы просто примем это как факт. Итак, вернемся на три с половиной миллиарда лет назад и погрузимся в пучину океана.

С этими словами Рэнди ушла к парте мужа, а мы смотрели развитие растений из крохотной, не видимой глазу водоросли до пышных лесов на суше. Урок пролетел на одном дыхании, я даже о своей слабости забыла, и лишь когда после окончания урока встала, поняла, что умудрилась устать, просто сидя на стуле.

Я очень старалась этого не показывать, бодро затопала к выходу из класса, но была с ворчанием подхвачена на руки.

– Передай Дэну, Рику и Гидеону, что у нас с Риони освобождение от ректора, а у нее еще и от госпожи Глинисы, – обратился Томас к Гейбу, который задержался, помогая Рэнди упаковывать артефакт, из которого и появлялась показанная нам иллюзия. Ну как – «помогал»? Отстранив ее, сам занимался упаковкой.

– А Гидеона сегодня не будет, – ответила вместо мужа Рэнди. – Его кто-то из наших заменяет, они с Самантой вчера в академию не вернулись.

– Неужели нашли? – приятно удивился Томас. – Так быстро?

– Кажется, да, – расплылась в улыбке Рэнди. – Просто я не представляю, что еще могло такого ответственного челове… Тьфу ты, так за сто лет и не привыкла! Что могло заставить Гидеона прогулять работу, на которую он сам вызвался, никого не предупредив. Да и Саманту тоже. Только это.

– Очень за них рад. Но у нас освобождение от урока в любом случае, передайте, кому получится, ладно? А мы отдыхать.

– Спасибо, это было очень интересно, – успела я поблагодарить Рэнди, а после Томас унес меня и всех наших зверюшек обратно в общежитие.

При входе в него, в холле, в нас едва не врезалась Велона – она выбегала из женского крыла, что-то на ходу запихивая в свою сумку, наверное, какую-то тетрадь забыла, вот и бегала за ней. Если бы не ловкий маневр Томаса, от которого Моня едва не свалился с моих колен, мы бы обязательно столкнулись. Потому что, узнав, что Томас перевертыш, а значит, суперсильный, Моня стал делать жалобные глазки в два раза чаще, в итоге сегодня катался на нем, а точнее – на мне, так же как Лапка с Ноппи. А вот неугомонный Клещ предпочел бегать сам.

– Эй, поосторожнее! – возмутился барсук, восстанавливая равновесие.

– Простите, я не думала, что здесь кто-то будет, – откликнулась оборотница, не поднимая головы, потом увидела, с кем именно чуть не столкнулась, и буквально шарахнулась от нас. А точнее – от Мони, на которого посмотрела с ужасом, машинально прижав к груди руку, на запястье которой я заметила парочку маленьких розовых шрамов.

– Почему у тебя шрамы остались? – очень удивившись, не удержалась я от вопроса.

– Отец запретил мне идти к целителям, – делая еще шаг назад, ответила девушка. – Сказал, нашей регенерации достаточно, а шрамы пусть мне напоминают, как поступать нельзя. Я ведь и правда нарушила одно из главных правил, хорошо еще, что из академии не выгнали. Но ты меня тогда действительно достал!

– Достаточно было просто сказать «нет», – нахмурился Томас. – Я понятливый. И ничего против твоей воли не сделал бы.

– И что такого плохого, если подарки дарят? – спросил Клещ, вскарабкавшись по Томасу, как по дереву, чтобы оказаться на одном уровне с лицом девушки. – Или на иллюзию пригласили. Мы ходили тогда вместо тебя, хорошо, конечно, что ты не пошла, нам понравилось. Но Томас же тебя не на веревке туда тащил, отказалась бы и все, зачем когтями-то махать?

– Да потому что бесил! Сам в нее влюбился, – Велона обвиняюще ткнула в меня пальцем, – а за мной с конфетами и цветами таскался. Думаешь, приятно себя дурой чувствовать? Я же не слепая!

– А я вот, как оказалось, слепой, – вздохнул Томас. – Прости, если сможешь.

– Ладно. Я и сама виновата, гадостей тебе наговорила. Если твое лицо ей нравится, ну и ладно, будьте счастливы. Только от меня подальше.

– Постараемся, – кивнул Томас и решительно зашагал к своей комнате. Через его плечо я оглянулась на Велону. Та смотрела нам вслед, точнее – в спину Томаса с таким выражением лица, словно пыталась понять, что я в нем нашла – и не могла.

– Красота – в глазах смотрящего, – выдала Ноппи, очень удачно повернувшая в тот момент мордочку в сторону оборотницы. Та смутилась и выбежала из общежития.

Когда меня вновь расположили на кровати – на этот раз скорее сидящую в подушках, а не лежащую, – я спросила:

– А