Дочь медведя, или Предсказанная перевёртышу - Оксана Чекменёва

– Для тебя – уже точно не секрет, ты теперь член семьи… Я не форсирую, просто это уже для всех свершившийся факт, ты ведь не возражаешь?

– Мы не возражаем! – влез Клещ. – Семья у вас замечательная. Я же тебе сразу говорил, – это уже мне, – отличный самец, надо брать!

– Клещ, прекрати девочку смущать, – шикнула на него Лапка. – Спросили не тебя.

– Ну и что, что не меня, я же прав был!

– Кончайте спорить, а то мы так и не узнаем про мастера Гидеона, – осадил обоих Моня. – А мне тоже интересно.

– Не возражаю, – шепнула я, поскольку Томас так и смотрел на меня в ожидании ответа, не обращая внимания на переругивающуюся нечисть.

– Вот и славно! Все же жаль, что мы не в нашем мире, там все проще, ну да ладно. Итак, насчет Гидеона. Я, пожалуй, зайду немножко издалека, так тебе будет проще, да и побольше узнать о нашей семье не помешает. Ты знаешь, что бессмертные дети у нас рождаются только от половинок?

– Знаю. Это все знают. Поэтому вы их и ищете, – кивнула я.

– Но это верно не для всех бессмертных. Лишь для местных – и для драконов, и для перевертышей. Гаргульи и наши женщины-перевертыши в принципе могут иметь ребенка только от половинки. А вот с мужчинами-перевертышами моего мира все немного иначе.

– А в чем разница? – Я даже вперед подалась. Что с ними может быть не так?

– Мы можем иметь бессмертных детей не только от половинок, а от любой женщины. Собственно, о половинках мы вообще узнали около ста лет назад, когда Гейб встретил Рэнди, и мы познакомились с семьей гаргулий, от них и узнали.

– Но если вы можете иметь бессмертных детей от кого угодно, зачем ищете своих половинок? – удивилась я.

– Потому что, хотим себе такое же счастье, как и те, кто их нашел, – примеры перед глазами, разница очевидна. Но пока мы об этом не знали, то спокойно создавали семьи и заводили детей с обычными человеческими женщинами.

– А у тебя есть дети? – осторожно спросила я. Все же Томасу уже сто тридцать девять лет. Я еще не до конца осознала эту цифру, но бессмертные всегда были в нашем мире, потому сам его возраст меня не удивил и не напугал.

– Нет. Я никогда не был женат, хотя женщины у меня, конечно, были, – чуть смущенно улыбнулся Томас. – Но в тот единственный раз, когда я мог завести ребенка, я сознательно не вступал ни с кем в отношения. Не хочу своему папаше уподобиться.

Я вспомнила то, что знала об иномирной ветви его семьи – отец Томаса завел почти сотню детей, а воспитывал их Гейб, – и поняла, что перевертыш имел в виду. Кроме одного.

– А почему единственный?

– Потому что, мы можем зачать ребенка очень редко. С половинкой – раз в пятнадцать лет, с кем-то другим – раз в тридцать. Счет идет со дня перерождения, так что, наш с тобой первенец родится лишь через одиннадцать лет. Ничего, поживем вдвоем, лучше друг друга узнаем. Хотя, о чем это я? Вдвоем точно не получится, – и он обвел рукой наше зверье.

– Через одиннадцать? – растерялась я. – Мне же тридцать шесть уже будет. Старая совсем…

– Ты же будешь бессмертной, – напомнила Ноппи. – И останешься такой же, как сейчас, навсегда.

– Ой… – Она была права, а я снова все забыла. Просто… слишком много всего и сразу.

– Так что там с Гидеоном? – напомнил Моня.

– С Гидеоном… Ну, я к нему и веду. В общем, наши мужчины размножаться не с половинками могли, а женщины – нет. И до недавнего времени, до того, как мы узнали о феномене половинок, они считались просто бесплодными. Да и семью с простым смертным создать они не могли.

– Почему? – удивилась я.

– В ином мире бессмертные – другие. Это здесь мы хоть и сильные, но все же мягкие. Там – твердые, словно каменные. Хотя, конечно, не каменные, просто так кажется людям. И если мужчины все же могли иметь близость с человеческой женщиной, то пары «наоборот» существовать не могли. Чистая физиология.

Я вспомнила, что знала о размножении, покраснела, но, кажется, поняла, что имел в виду Томас. И очень посочувствовала иномирным бессмертным женщинам.

– В общем, единственные се́мьи, которые могли иметь наши женщины – только с мужчинами своего вида, а точнее – семьи́. Да, они были родственниками, но достаточно дальними, такие браки и у людей не возбранялись. Но эти браки оставались бесплодными.

– Но… вы же все равно размножались как-то? Вон сколько вас много!

– Да. Но размножались именно мужчины. Брали себе смертных жен, не часто, две-три за жизнь, и получали от них детей. Женились исключительно по любви, никакого расчета, и какое-то время были с ними счастливы. Но человеческие женщины живут так мало, а терять любимых слишком больно. Поэтому, заведя пару детей, а значит, схоронив несколько жен, наши мужчины искали себе пару уже в семье. Чтобы прожить с любимой женщиной остаток вечности, больше ее не теряя.

– Логично, – кивнула Лапка. – И детей завели, род продолжили, и пару на всю оставшуюся бессмертную жизнь нашли. Очень умно.

– Это, конечно, полумеры, но повторюсь – о том, что можно дождаться свою половинку, мы тогда еще не знали. В общем, Гидеон и его жена Саманта – как раз такая пара. Очень любящая пара, но… не половинки.

– А что будет, когда они встретят своих половинок? – заволновалась я.

– Не встретят. Те, кто счастлив в браке, половинок не находит. Судьба, вручая нам половинку, хочет сделать подарок, а не причинить боль. У нас, конечно, статистический материал не велик, а вот у гаргулий с этим все в порядке. У них тоже бывали отношения с женщинами, не являющимися половинками, но половинок находили исключительно одинокие мужчины. Кстати, за последнюю сотню лет половинками у нас, иномирных перевертышей, обзавелись уже десятка два как мужчин, так и женщин, и никто из них в тот момент не состоял в браке. Ни один.

– Это утешает, – кивнула я, порадовавшись, что появление половинки не разбивает любящие пары. Потому что, находит-то половинку один из двух, он – или она, – счастлив, а второму каково? Но теперь я спокойна за совершенно чужих мне существ, у которых, оказывается, тоже бывают проблемы и сложности.

– Итак, вернемся к Гидеону и Саманте. Они женаты уже более четырехсот лет. И общих детей у них, как ты понимаешь, нет и не будет. Когда-то давно