Звездный Саммит - Эндрю Гивлер

Стиснув зубы, я уперся ногами и потянул изо всех сил. Огромная масса драгуна протащила меня вперед на несколько шагов, прежде чем я восстановил равновесие. Но моего веса хватило, чтобы сбить его с шага и поставить подножку так же эффективно, как если бы я связал его несуществующие шнурки. Медный драгун ударился лицом о тротуар с такой силой, что я почувствовал слабую вибрацию под ногами.

Ящерица оттолкнулась от тротуара, встала на четвереньки, как ее кузены из животного мира, и повернулась ко мне лицом. В нечеловеческих глазах плескалась ненависть, а раздвоенный язык высунулся наружу. Я облизал губы и принял боевую стойку. Мне не приходило в голову, что делать дальше. Я использовал все свои уловки только для того, чтобы немного потрепать дракона по дороге.

Я вытер лоб, чтобы убрать с глаз мокрые волосы, и услышал, как несколько капель дождя с шипением попали на Уиллоу, и огонь поглотил их. Мои глаза сузились, когда полузабытые уроки физики начали наводить меня на мысль.

Драконы, казалось, были невосприимчивы к огню, или, по крайней мере, к самому сильному из того, которое я смог создать. Но я собственными глазами видел, что они не так хорошо переносят лед. Распространялось ли это на другие стихии? Я мог управлять только огнем, но это не означало, что у меня не было выбора.

Приготовив пламя, я выбросил правую руку и выстрелил огненной струей в голову дракона. Но на этот раз я не стал вкладывать всю свою силу в попытку прожечь чешуйчатую шкуру монстра. Не впечатленный этим слабым пламенем, тот даже не отвернулся, приняв мой огненный болт прямо в свою уродливую морду.

Ящерица забыла, что шел дождь. Вода, скапливающаяся на ее морде и чешуе, зашипела, когда тепло превратило ее из жидкости в пар. Раскаленный газ обжег открытые глаза дракона, и тот издал потрясенный крик боли.

Миссис Боуман, моя учительница физики в девятом классе, гордилась бы мной. Ну, возможно, она была бы немного в ужасе. Но, думаю, когда она поймет более широкую концепцию борьбы, в которой я участвовал, и согласится с тем, что драконы реальны и злы, она будет гордиться мной.

Ухмыляясь, я послал в дракона еще одну волну огня. На этот раз он попятился, зажмурив глаза, пытаясь спастись от шипящего пара. Я лихорадочно соображал, что делать дальше. Не думаю, что дождя достаточно, чтобы сварить дракона заживо. Возможно, я и обнаружил слабое место ящериц, но этого было недостаточно, чтобы убить их. Мне нужно было другое решение, прежде чем я вытру дракона насухо и вернусь к исходной точке.

Вместо этого один из моих союзников придумал план получше. Что-то врезалось в дракона с силой кувалды. На его шее не хватало огромного куска плоти. Несколько мгновений спустя он забился в конвульсиях, когда в него попала еще одна пуля. Ошеломленный, я повернулся, чтобы посмотреть на улицу. Гараж, где ждал Алекс, находился всего в полуквартале от нас. Полагаю, что возить с собой в фургоне снайперскую винтовку было полезно. Я отсалютовал ему, а затем снова повернулся к поверженному противнику.

Не знаю, достаточно ли тупой пули снайперского калибра, чтобы убить драгуна, но медночешуйчатый зверь остался лежать, его темная кровь смешивалась с дождем на асфальте. Меня это вполне устраивало. Вокруг было еще много драконов.

Я повернулся к Ориону и увидел, что мое отвлечение помогло. Пока я наблюдал, он перепрыгнул через одну из рептилий, пытавшуюся схватить его, и схватился за рукоять своего меча. Резким движением он вытащил меч из груди мертвого драгуна. Зарычав, поднял свой пылающий клинок и бросился в гущу оставшихся ящериц, разметав их, как лиса курятник.

Монстры, которые всего несколько минут назад убивали людей, теперь бежали от гнева Ориона. Правосудие никогда не бывает совершенным, но я не могу отрицать удовлетворения, которое оно приносит.

Мое самодовольство немного улетучилось, когда я понял, что Дойл не убегает. Драконий Дон стоял по другую сторону от своей паникующей стаи, его рептилоидные глаза, не мигая, следили за Орионом. Охотник тоже заметил это и, позволив остальным драконам разбежаться, уставился на их босса.

"Ну что ж, истребитель драконов, похоже, пришло время тебе подтвердить свое имя", - воскликнул Дойл. "Я не детеныш, которого можно легко победить". Орион не ответил, просто поднял свой клинок и шагнул к дракону. Дойл принял приглашение и кинулся навстречу Охотнику.

С ослепительной скоростью Дон бросился на Ориона, его человеческая рука превратилась в когтистую лапу, которой он угрожал Доун несколько дней назад. Охотник уклонился от атаки, сделав выпад своим пылающим клинком. Дойл развернулся, из его спины вырос хвост, которым он с размаху ударил Ориона!

Большой нефилим отступил на шаг, и мое сердце подскочило к горлу, когда Дойл продолжил атаку, на обеих руках у него появились свирепые когти. Несколько когтей прорвали кожаную куртку Охотника, но Орион устоял на ногах, отступая под ударами.

Не знаю, что отличало Дона от других, что позволяло ему так легко передвигаться, но было ясно, что он намного сильнее своих драгун. На мгновение я забеспокоился, что мой друг наконец-то встретил достойного соперника.

Но Охотник заслужил свое звание не своим обаянием. Он увернулся от удара когтя и полоснул клинком по руке Дойла. Дракон зашипел от ярости, потрясая лапищей, как будто его ужалили.

На этот раз настала очередь Ориона перейти в атаку, сверкнув клинком. Дойл отступил, получив дюжину мелких порезов, защищаясь от раскаленного меча. Мое сердце бешено заколотилось.

Но змеи - хитрые, коварные существа.

Сделав еще одно размытое движение, Дойл взмахнул своим тяжелым хвостом, как хлыстом, создавая небольшое расстояние между собой и Охотником. Он отпрыгнул назад, увеличив разрыв по меньшей мере до дюжины футов.

"Ты очень хорош, Охотник", - прорычал Дойл с торжествующей улыбкой. "Но не думаю, что ты достаточно хорош".

Где портфель? Драконий Дон больше не нес его. Должно быть, именно для этого момента Самаэль дала ему его. Что он с ним сделал? Я покрутился, оглядываясь по сторонам, и через мгновение заметил открытый кейс, лежащий на земле рядом с телом мертвого драгуна.

Он был пуст.

Резким движением левой лапы Дойл разорвал свою дорогую рубашку, обнажив покрытую шрамами грудь, усеянную еще большим количеством оранжевых и красных чешуек. Он поднял правую руку, в которой был шприц-пистолет с большой ввинченной трубкой, наполненной черной жидкостью, которая, казалось, поглощала свет вокруг.